Улица До свидания

– А ты смотрела?

– Зоя, что ты мне голову морочишь? Что ты заладила: «Циник, циник…»? Выпустим этих циников и будем сидеть, в стенку глядя. Ну… плюнь на все и… и приходи ко мне сегодня, только без ничего, идет?

– Я, конечно, приду… Ну ладно, как знаешь.

Примерно так… Наверное.

А вот не примерно: Евсевич, взяв меня за пуговицу, опустив голову, сказал:

– Ты это…

Я не столько от испуга (хотя, когда тебя еще ни разу не били, боишься неизвестности), сколько из уважения решил ему не мешать.

– Ну… – сказал Евсевич.

«Видишь ли, Юра, помнишь, ты говорил, у вас был садовник…» – всплыло у меня в голове.

– Понимаешь?..

– Евсевич, если ты хочешь, чтоб я сказал, что понимаю, то мне это не трудно.

Похоже, это его устроило. Чей же это взгляд со стороны я чувствовал на себе, пока меня держали за пуговицу? Чей-то встревоженный взгляд… Мальцевой. Точно. И второй такой же – после уроков в раздевалке, где она сидела с Маккартни, что-то записывающим с ее слов.

– Вы чего тут?

– «Стоят четыре чувака…»?.. – обратился к ней, не отвечая, Маккартни.

– «С гитарами в руках», – голос ее был каким-то неуверенным, но возиться с этой загадкой мне было не в жилу. – «Все их любят, все их знают, знают, как Битлов»…

– И дальше?..

– «Кэнт бай би ло-ов»… Ну, как у них…

– Представляешь, – обратился ко мне Маккартни, – «В Ливерпульском модном зале в длинных пиджаках…» А?.. А-а-а!..

Не в жилу-то, не в жилу, но… Я не спешил уходить, ловя эти, снизу вверх, взгляды Мальцевой и примеряя на себя тот характерный в ее присутствии покой, который даже сейчас, несмотря на эту ее встревоженность, исходил от нее, от ее голоса, оживающих рук, обращенного ко мне лица… Или это я теперь не спешу уходить?

Когда я назавтра пришел в класс, на доске я прочел то же, что и все, написанное округлым, почему-то сразу угадывалось, что не мужским, почерком:

Сегодня вторник, завтра среда,

Сегодня нет, послезавтра да,

В субботу – пятница даст ответ,

В четверг и пятницу да,

В воскресенье нет.

– Король, стирай, – войдя и ознакомясь с приведенным графиком, сказала Зоя Андреевна.

Королева стирала. Написано было от самого верха – стирая, ей в куцем платьишке приходилось тянуться. В классе стало тихо… Чуткая на ухо, Зоя Андреевна, обернувшись к доске, изменила решение:

– Садись, Король. Евсевич, иди поработай тряпкой.