Забаглионе

– Я больше не сделаю этого с тобой, ты и сам всё понимаешь. Нужен был всего один раз.

Когда он покинул моё сознание, странное ощущение одиночества мгновенно накрыло волной и вызвало тоску. Сейчас, закрыв глаза, я уже отчётливо осознавал каждую свою эмоцию, желание – они беспорядочно кружили. И надо было бороться, думать, жить, строить как-то всё заново. Но Виктор настойчиво продолжал.

– Нам надо это закончить и не возвращаться более. Согласен?

Я кивнул, не открывая глаз. Было очевидно, что это не конец, но лучше уж так, по своей воле.

Он помолчал, дал мне собраться.

– Опиши своё отношение ко мне.

В том месте, где находится сердце, вдруг образовалась тишина. И тишина в комнате вторила ей. Время замерло. Но вот, затикали часы. Выдох.

– Доверие. Благоговение. Влюблённость.

Кто-то сказал, что правда редко бывает простой и почти никогда – чистой, но тут было истинно непростым каждое слово. Добавить было нечего. С самого дна, глубины моей честности и осознанности я поднял эти простые слова.

Они давно лежали там под налётом непонимания, неверия и удивления. И только сейчас, в эту самую минуту полной искренности, я мгновенно и вдруг всё понял. Сам для себя. Эмоции, сопровождающие образ Виктора были так близки к любви – не простой физической, эгоистичной, а захватывающе-детской, чистой, другой… И невероятно сильному благоговению! Как в храме в дни Рождества на тебя опускается сама Радость и берёт в плен. Вот я и был в плену, всегда рядом с ним…

Воцарилось молчание. Я открыл глаза.

Серый взгляд Виктора пугал отстранённостью. Я давно изловил моего «Этого» и мы просто ждали своей участи вместе.

– Что-то не так? – я уже занервничал от слишком длинной паузы.

– Алекс, видишь, и без всего этого ты собой прекрасно владеешь, – сказал он.

– Но теперь могут быть последствия, от банальной депрессии до расстройства.

– Ты себя ещё не знаешь. Ты просто великолепен. Великолепен в выдержке и честности. Я никогда не смог бы навредить тебе, помни это. Мы закончили.

Он встал и протянул мне руку.

– Спасибо, что не помешал, – он как-то странно смотрел на меня.

«Вряд ли я бы захотел. Или смог», – пронеслось в голове.

– Виктор, не знаю, зачем тебе понадобилось настолько заурядное прошлое очередного сотрудника, но я рад быть искренним именно с тобой, – сказав это, я даже сам немного испугался.

Он, наконец, улыбнулся, и на такой тёплой ноте мы простились долгим рукопожатием. Внизу меня ждала Кэтрин. Она всё ещё переживала.