Забаглионе

Виктор сидел и продолжал просто смотреть, исключая любую возможность моей защиты. Я уже наверняка знал, что это. Воля моя была побеждена. Пружина внутри медленно разжималась, предоставляя свободный доступ ко всем эмоциям. Но это не был гипноз, и я был в сознании.

– Зачем ты так?

– Ты ещё молод, Алекс, и не понимаешь важности и своевременности многого. Чтобы действительно помочь Веронике, ты должен знать как. Сейчас ты не допускаешь даже себя, не только меня или Кэт, к своим настоящим эмоциям. А их нельзя похоронить под волей.

И всё стало несущественным. Разум ещё пытался бороться, но это было бесполезно. Мы с Виктором стали одним единым сознанием – это не описать словами. Он задавал вопросы, очень личные, очень неприятные, из прошлого. Но странное дело, быть полностью искренним с ним оказалось очень легко. В моём мире он был как дома. Точно и наверняка знал, что-где лежит, и как давно оно там оставлено.

Надо ли говорить, что мы «работали» долго, доставая каждую пережитую мной эмоцию и рассматривая её под микроскопом. Иногда было почти физически больно. Я снова многое переживал и, конечно же, страдал от этого. Подняв всё с самого дна, он сделал меня уязвимым.

– Зачем, Виктор? Чтобы привязать к себе? – Это был логический вывод и слабая злость. Но плохо я себя не ощущал. Я действительно доверял ему, и всё моё состояние подтверждало это.

Он сидел молча.

– Ты очень кстати, – сказал он ей, – всё прошло нормально. Мы почти закончили.

– Я думала, что не успею, – она нервничала. Я сидел в кресле опустошённый, физически слабый и…

– Упрямый… – опять закончил мою мысль Виктор, – Алекс сейчас спустится к тебе. Оставь нас ненадолго.

Она мгновенно исчезла.

Как же мне не хотелось ничего выяснять сегодня. Мой организм отчаянно хотел одиночества, а сознание – изловить свободно блуждающего «Этого».

– Ты должен использовать это не для себя.

– Что, прости? – я будто проснулся.

– Твои умения – не для личных нужд, они будут незаменимы в работе, – повторил он. – У тебя очень сильная воля, в каком-то роде даже опасно использовать её, а ты бесконтрольно давишь своё Я. Это разрушительно, Алекс. В итоге ты никому не поможешь. Даже себе.

Я упрямо молчал. Но Виктор отчасти был прав, у меня это входило уже в обиходную привычку. Так было проще жить.