Неуклюжи

Будущий отец Ириши умел всё: виртуозно играл на любых, даже самых редких и диковинных музыкальных инструментах, писал рассказы и повести и – что удивительно – изредка печатался. Превосходно рисовал.

Мог за неделю срубить избу из неотёсанных бревен, знал, как прокормить себя дикорастущими травами и грибами в глухой тайге. Не способен он йбыл лишь заботиться о себе в человеческом обществе: ничего никогда не зарабатывал, жил со старенькой матерью на пенсию по инвалидности.

Зина всю жизнь тянулась к прекрасному – ходила на концерты, много читала и даже посещала кружок для начинающих писателей.

Как-то раз Фёдор, маясь в унылой вонючей палате от безделья, подозвал к себе симпатичную санитарку:

– Зиночка, дорогая, нет ли у тебя старых ненужных капельниц?

– Найду, Федя, если вам очень надо, – серьёзно ответила Зина,

Больные учили друг друга делать из пластикового мусора различные поделки – Фёдор стал изготавливать рыбок с длинными хвостами.

Слово за слово – начали общаться, делиться мыслями и рассказывать о жизни. Зина была доброй и неглупой, Федор ей нравился. А что псих – так гении же все слегка того, это известно.

Рыбки, изготовленные тогда в больнице, висели над Иришиной колыбелью, а позже перекочевали и к Кире. Талантливый человек всегда найдёт, из чего изготовить красоту для грядущих поколений.

Выйдя из больницы, истощённый Фёдор отправился не к старой матери, а прямиком в трехкомнатную квартиру санитарки. Расположился в маленькой комнате со своими холстами и красками, рисовал, играл на треснувшей мандолине, найденной на помойке, пел песни собственного сочинения. Песни свои – все до единой – посвящал любимой женщине Зинаиде.

Периодически вновь выныривал из гнусной окружающей реальности и с облегчением возвращался в привычную палату в психиатрической больнице.

Картины не продавались, семья существовала на инвалидную пенсию Фёдора и жалкие доходы Зинаиды. Жили очень непросто, но дружно и мирно.

Сын Зины вскоре ушел в армию, через год родилась Ириша, а три года спустя Федор тихо и быстро сгорел от рака лёгких.

Ира всегда утверждала, что помнит отца, но на деле, конечно же, представляла себе лишь его автопортрет, неизменно кривовато висевший на гвоздике в комнате матери.