Из варяг в греки

Жутко было не от того, что девки в лесу, а что эти девки не испугались.

– Нет, здесь другое что-то, – возразил Асмунд.

Он проехался пару раз перед рядом девиц. Им бы бежать с визгом, а они стоят. В глазах читалось смущение, и стыд кровянел на скулах.

– Уж вы отвечайте, бабоньки, – рыкнул Асмунд, покачивая топориком.

Но они молчали.

В отряде зашептались. Волшба, не иначе. Руки тронули обереги под кольчугами.

– Ведуньи. Морочайки.

Свенельд пнул лошадь в бока и тоже подскакал к девицам.

– Ну! Чего молчите?

– К русалиям готовятся! – подала голос Хельга.

Свенельд обернулся.

– К чему? – скривил брови.

Хельгу не пускали к ним, и она кричала из кольца своей охраны.

– Праздник у них такой скоро. Русалии. Молчать надо за семь дней. Семик называется. А то русалки по голосам, как по ниточкам, до самой души долезут.

– Правильно толкует, – заметил румяный гридень. – У нас под Черниговом тоже так водится. Голосят только в хороводах, на саму третью ночь русалью.

– Стало быть, мы на праздник пожаловали? – прикинул Свенельд. – Скверно.

– Почему? – спросил Асмунд.

– Чужаков своим чурам не показывают… значит, и от нас теперь им порча будет.

– Ты на что намекаешь? – Асмунд вздрогнул от внезапного грая вороны.

– Если они расскажут, что нас видели.

– И то верно, – кивнул гридень, – тут всё их чурами сейчас полнится, всюду навь. Мы незваные гости, скверные вестники.

– И кто на кого ещё порчу наведёт, – заметил другой.

Девушки, не смысля по-скандинавски, услышали знакомые слова от гридня-славянина и только тут испугались.

С одной стороны на них глядели умершие предки, которые теперь заполонили лес. С другой – чужаки, пришедшие, куда нельзя приходить. И впрямь, если старейшины узнают, что в священной роще были чужие, то пошлют убить их. А кто может рассказать старейшинам? Только девицы. А чтобы не рассказали, надо этих девиц сейчас же…

– Что скажешь, Хельга? – Свенельд обернулся назад.

– Стрелять, – ответила она.

– Луки! – скомандовал Свенельд.

Стрелы легли на тетивы. Одна из дев вскрикнула, не выдержав.

И тут с другой стороны поляны раздался пронзительный вой. К отряду по зеленому ковру спешил старик. Ковылял, выталкивая себя вперед посохом. Другую руку вытянул ладонью вперед и на паутинистом лице дрожал ужас.

– Не надо! Пощади! – кричал он по-славянски.

Варяги дали ему подойти ближе, и, когда он упал в ноги к лошади Асмунда, опустили луки.