Из варяг в греки

Рубаху старика покрывали тканные узоры, на шее и запястьях бряцали птичьи кости, бусины сердолика и прочие обереги. Посох был резным в рунах спёкшейся крови.

– Жрец? – спросил Асмунд также по-славянски.

Старик отвечал, варяги понимали не всё на его наречии, но большинство слов угадывали. Язык полян, что живут в Киеве и восточнее, похож на язык древлян, как молодой дуб на старый. Поляне вели торги и давно узнали соседей с четырёх сторон света – плавали с варягами на север и юг, ходили по степям с хазарами, и язык их напитался новой речью.

Древляне же речевали кратко и рублено. Зато не двусмысленно. Но при разговоре полянина и древлянина последний бы обвинил первого в лицемерии и попытке запутать собеседника. Кривотолки – так называли древляне витиеватую речь.

– Да, я жрец, господарь! – старик оторвал лоб от земли. – И вот вам слово от чуров идти своею дорогой.

Старик сорвал с груди гирлянду из перьев и протянул Асмунду.

– Оберег в залог.

Асмунд взял оберег на кончик меча. Сталь порчи не боится.

– Что думаешь? – Асмунд обернулся к Свенельду.

– Бери, да поедем. Не нравится мне тут.

Тогда Хельга вновь подала голос:

– Да как же нам знать, что уже не навели на нас порчу?

– Ты про что это? – нахмурился Асмунд.

– Я живу… жила близ славян. Хотя сама не их роду. И видела, что на русалии особую болезнь чуры насылают.

– Что за болезнь?

– Будешь до воды одержим. Пока не утонешь. Так русалки к себе гостей зовут. Особо – мужей.

– Это так, старик? – Свенельд спрыгнул с коня, подошёл ко жрецу и встряхнул его за ворот.

– Чего у чуров на уме, кто бы знал…

– А ты сам-то знаешь, кто перед тобой? – тряс его Свенельд.

– Почтенные норманны.

Он вяло кивнул на амулет в виде молоточка на шее Свенельда.

– Вон там едет княжна Киевская.

Старик не знал, что сказать, и слёзы сочились в разломах морщин.

– Коли чуры твои ей вред уже сочинили, так Киев на вас воев нашлёт, всех порубит!

– Так что ж я…, – кряхтел старик.

– А пусть нам очищение даёт, – заметил один из гридней.

– Верно, – сказала Хельга, – пускай ведёт на капище, да при всём племени у чуров за нас просит.

Когда Свенельд согласился на это, Хельга еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от радости.