Из варяг в греки

Стянувшая их на лбу тесьма не могла унять густые волны, свитые в косу лишь в самом конце у пояса.

Перед ней была воительница, о которых Ольга слыхала от проезжих на переправе отца.

– Ты варяжка? – с надеждой спросила Ольга. – Я тоже по крови.

– Вот как? – усмехнулась незнакомка. – Значит, мы не одного роду. Но это ничего. Я из древлян. Ты наверняка и слыхать о таких не слыхивала. Из города Искоростень. Да уж в Киеве прижилась, и это мой дом.

– Искоростень? – ахнула Ольга. И тут же спохватилась.

– Ну да, – незнакомка вновь заговорила тихо, – чего ты? Никак чура увидела?

– Да так… будто там людоеды живут, – Ольга вновь спохватилась, что нагрубила древлянке.

– Сама видела, что ли, людоедов?

– Воеводы ваши говорили, когда мимо шли.

– От того и зашли туда, значит, чтоб на людоедов полюбоваться? – вынюхивала незнакомка.

У Ольги не было слов. Сказано и так было слишком много.

– Что там про порчу? – не унималась незнакомка. – Расскажи-ка.

Ольга очнулась. Так вот от чего первый же вопрос Игоря был о её девичестве! Порчей можно звать многое. Ай, как нехорошо всё начинается…

– Меня везли, как рабыню, и я ничего не знаю. Куда повели, туда пошла. Да и вышла оттуда той же самой.

Незнакомка усмехнулась.

– Ловко ты.

За стеной послышался шум, и женщина нагнулась к Ольге, торопливо прошептав:

– А рука нашего воеводы – до кости ожог. А рана Асмунда! Почему?

– То меня не касается, – смиренно отвечала Ольга.

Она чувствовала жаркое неприятное дыхание на своём лице. Видимо, не будь она обещана князю, её сейчас бы начали бить по румяным ланитам.

– Теперь не до того, – сказала, наконец, незнакомка, – князь поход на уличские земли собирает. Его дружина вышла в полдень, моя уходит следом ночью. Осада долгая будет. Тебе времени обдумать хватит. Если чистая – жертвы богам клади, разговоры со жрецами веди, да ищи своих. Без своих не проживёшь. Ну а если у тебя уже мужик под рубахою побывал, беги отсель! Та, что с порчей – порчу и сеет.

Ухнула тяжёлая дверь, и лампадка осветила железные скобы. Точно крюк судьбы. Рассказать про Малко – убить то, что было между ними. Не рассказать – злые языки сами наговорят. Из ямы с углями слышнее будет.

На улице ржали кони, бряцала сталь, скоро пропел петух. И Ольга вышла в сени встречать свой первый рассвет в Киеве.