Из варяг в греки

Отчего так? Отчего женщина идёт в разлад с небом? Отчего земля рождает так скоро и много, а женщина – так больно и мало? Коли славяне называют Мать-сыра-земля рода душу, так почему навь мёртвая, земля смердящая куда ближе в миг рождения, чем светозарная луна, чем душа живая? Вот и Малко говорит так.

А где ж этот Малко теперь? Что бросил ей на прощание – не отцову крепь, но муть ночи. Да ведь она сама тьму шлёт, как бабы говорят, да как оно действительно. Муж-то, обычай, светом дарит… Но вот как бы свет этот стяжать?

Такие были мысли Хельги на переправе, и впервые в жизни не она сама правила лодкой.

***

Солнце не достигло ещё зенита, когда на реку опустилась другая лодка. Не с погоста, а чуть в стороне. Те, кто плыл в ней, не хотели быть замечены. Их и не пустили бы через погост, не дали бы лодки, и, скорее всего, побили бы – утро было тяжёлым, а Угарко – злым. И потому двое юных варягов срубили дерево, связали добротный плот и пошли вдоль противоположного берега Ужа прямо в Припять, не привлекая внимания.

Но рыбацких снастей они не имели. Зато за поясами были топоры, а в колчанах – стрелы. Одной такой они чуть не отправили Асмунда в Вальхаллу.

Теперь молодые охотники правили по широкой воде. Ладьи Свенельда шли под парусом и были уже далеко. Плот сильно отставал, но двое юнцов знали, у каких берегов кончится их путь. Прямо на Киев.

Одному из них едва было семнадцать, другому – и того меньше. Щёки в первом пуху, ясные глаза, лица измождены от долгого пути и ночей под открытым небом.

– Ульвар, гляди! – окликнул младший старшего. – Драккар под парусом Киева… Солнце.

Действительно, на парусе большой ладьи было красное солнце. Однако это был не драккар, какие строили в Скандинавии, а славянское судно. Вскоре оно поравнялось с плотом.

Ульвар вскочил, замахал руками и крикнул по-славянски:

– Э-ге-ге! Как там господин Великий Киев?

С борта ответил густой бас:

– Тебя там не хватало, возгря!

– А я за тем и иду.

– На Пересечень к уличам. Взять себе хочет. Идите, служите. Нечего шляться воду мутить!

Ульвар помахал топором над головой.

– Ты, добрый человек, меня скоро при дворе увидишь в дружине главным!

С ладьи махнули рукой, и стройная корма скрылась за речным изгибом.

– Ты правда хочешь в воеводы? – спустя время спросил младший.

– А ты и впрямь решил, что мы сестру выручать идём? – усмехнулся Ульвар.