Из варяг в греки

Он понимал, что времена викингов заканчиваются. Вожди севера крестятся в латинскую веру, рвут брат брату кадыки, а лучшие бойцы давно уже присягнули Византии, Риму и Парижу… уж не говоря о Гардарики[4 - Скандинавское название территорий славянских земель от Ладоги до Чёрного моря. Дословно переводится как «край городов».] с её путём из варяг в греки.

– Ладно, – продолжил Воеслав, вновь принявшись за дичь, – я и не о том с тобой молвить хотел, Свенельд.

– Так полагаю, об этом? – варяг достал из рукава рубахи обломок стрелы.

– Да. Поднеси-ка ближе.

Свенельд передал Воеславу обломок. Хмурый узел на лице князя распустился, и он вернул стрелу варягу.

– Хорошо. Это не наша стрела. Больше мне от тебя ничего не надо.

– Как же так? На вашем гулянье, в вашем дому – а стрела не ваша!

Воеслав уже потерял всякий интерес к варягу и принялся ковыряться щепкой в зубных гнилушках.

– Ну так, не наша и всё. У племени леса отродясь так наконечники не лили.

Один из стражей охотно поднёс Свенельду стрелу из своего колчана – наконечник её был узким, как игла.

– Мы что в охоте, что в бою одинако стрелы мечем. Ты погляди – это ж соха, а не стрела! – усмехнулся Воеслав, кивнув на обломок. – Куницу такой не подстрелишь, а на части рассечёшь. А зачем охотнику портить шкуру? Это ж заступ – такой только землю копать.

– А моего человека хорошенько проняло такой, – возразил Свенельд. – В бою страшная сила.

Кровавый наконечник расширялся, как у копья, но оба рога гнулись плавно в стороны, точно закрут стружки.

– Видать, где-то такие в ходу, – пожал плечами Воеслав.

И Свенельд догадался, где – среди варягов. Служат, что ли, викинги лесному князю? Не верилось, да сходилось. Впрочем, он не видел тут викингов, да и зачем им понадобилась смерть Асмунда?

И вдруг он сообразил:

– Странно не это. Мало ли с кем наш человек повздорил… А вот что товар у нас исчез – это суть.

– Что за товар? – Воеслав почуял запах барыша.

– А девку мы везли со Пскова. Этой ночью её у нас умыкнули.

– Да подарю я вам девку другую, у меня их в тереме тьма, сироток-то. Тоже мне печаль нашлась!

– Печаль-то не нам, а самому Ингвару. Ему невесту везли.

Воеслав скинул мех, встал с постели голый и жирный, обтирая руки о живот. Тут же в покои забежал отрок, поднёс князю рубаху из крошащейся ткани.