Если смерть умрёт

Может быть, потому что жена оказалось неспособной заменить ее в душе, и полетело все кувырком, так и не сложилось.

Он пошел в казарму, где всегда тихо, где всегда закрыты ставни, потому – кто-то обязательно спал после ночного дежурства.

Охлобыстин сидел рядом с дневальным.

– Чего не спишь? – спросил майор.

Гуманоид шмыгнул носом и пожал плечами.

– Здорово болит? – кивнул майор на забинтованную руку солдата.

– Нормально.

– Пойдем – ко.

Он привел солдата к себе в комнату. Усадил за стол.

– Я не пью, – сказал гуманоид, когда майор поставил перед ним стопку.

– Достойно уважения. Я, как ты заметил, тоже не пью. Согласен?

– Ну!

– А вдруг я по ночам? В одиночку?… А?

– Нет, – сказал Охлобыстин, оживляясь, – было бы заметно. И потом, если бы вы пили, то у вас бы целая бутылка, непочатая, в загашнике не сохранилась. Она ведь у вас давно.

– Почему решил?

– Рассуждаю логически. К вам никто не приезжал.

– Молодец, – сказал майор: – Стройно. А теперь, хлопни эту стопку, как обезболивающее. Давай! А то руку то дергает, небось. Уснуть не можешь…

Охлобыстин, зажмурившись, неумело, как чай, выпил коньяк, выпучил глаза.

– Ну, как коньячок? – спросил майор, подавая солдату бутерброд.

– Нормально, – прокашлявшись, ответил тот.

– Теперь беги, одеялом закутайся, и спи. Утром рука болеть не будет. Раны – к ночи болят.

– Спасибо, товарищ майор.

– С тебя на дембеле – бутылка.

– Хорошо. А почему к ночи сильнее болит?

– Не знаю, – честно признался майор. – Может, какие то защитные силы организма включаются? Боль ведь это – звоночек, сигнал, что в организме что-то не в порядке.

– Так оно и днем не в порядке. Чего ж к ночи то?…

– Кто его знает… А ты как предполагаешь?

– Я-то, – солдат заерзал на стуле, – Боль – предшественница смерти. А ночь ее территория. Вот смерть через боль к человеку и приближается.

– Да, брат, круто завернул. Это чего-то совсем из иностранного кино… Ночь милый ты мой, территория сна. Это у нас служба такая, что мы как совы делаемся. А вообще то ночью спать положено, чтобы мозг отдыхал.

– А мне вот, например, всегда сниться то, о чем я днем думал.

Охлобыстин раскраснелся, глаза у него замаслились, и потому как он размахивал перевязанной рукой, майор решил, что боль приутихла.