Рассказы

Можно удивляться, но дело до абортов даже не дошло: я жёстко пресекал саму попытку зачатия. Ни одна женщина не смогла выдержать такого. Кто-то уходил сразу, другие пытались терпеть, но вскоре ломались. Так продолжалось около десяти лет, и мне нравилась эта жизнь с установленными мной же правилами. Я не могу точно подсчитать, но таким образом удалось предотвратить появление на свет не менее десяти детей…

Голос прихожанина осекся. Настоятель церкви потребовал принести воды. Мужчина залпом выпил, собравшись с духом, продолжил:

– В конце концов я остался один.

Мне приснился сон, в котором некий мальчик лет десяти бегал по двору с мячом. Он был доброжелателен ко мне, вежлив, но категорически отказывался подойти: «Ты мне запретил!» – так он мне и заявил. А еще он назвал меня папой. Сон хоть и странный, но от него можно было отмахнуться, если бы в следующую ночь он не повторился, только в этот раз вместо мальчика была девочка лет пяти – шести, все остальное совпадало до деталей.

С этого момента сон стал преследовать меня каждую ночь. Мальчики и девочки разных возрастов сменяли друг друга, я сбился со счета, сколько их всего. Я стал бояться спать, меня пугает этот сон. И я понимаю только одно: мне хотят сказать, что я должен как-то искупить вину перед всеми этими детьми, которым мне было суждено стать отцом, хотя бы для одного, но…

Мужчина замолчал. Молчал и протоиерей. В его практике подобной ситуации еще не было.

Прихожанин повернулся к священнику, спросил, глядя в упор:

– Отче, это ведь детоубийство, да? Это грех?

Священник молчал. Назвать прихожанина грешником – а вдруг это оговор невинного? Отрицать грех – а вдруг это выдача индульгенции страшному грешнику? Ситуация, безусловно, странная, и все же протоиерей принял решение.

– Да, сын мой, это грех, – после долгой паузы ответил священник. – Может быть, детоубийство.

– Что же делать? – прошептал мужчина.

– Молиться.

– Кому?

– Самому Господу. Только Он прощает и наказывает. Молись. Я тоже буду молиться, и за тебя, и за детей.

Священник зашагал прочь из помещения. Уже на пороге он повернулся к прихожанину.

– И вот еще что. Назови своих детей, дай им имена. Нехорошо им быть без имён. Им так будет лучше.

Священник жестом позвал уборщиц, они ушли, оставив прихожанина в одиночестве.