В миру

 – Братан, а он всегда за тебя разговаривает? Я вроде как с тобой беседую, че он встревает?

– Слышь, мужик, ты чего докопался? – Внезапно подал голос татуированный.

– Слышь на базаре продает киш-миш! – Обернулся я к нему. И сделал шаг назад. Теперь до крашеного позади должен оставаться шаг. – Я похож на Слышь?! Я типа этот что ли, с гор понаехавший? Я за чурку что ли канаю?

Мальчики-пальчики притихли.

– Не канаю, стало быть. Уже хорошо. Теперь про «докопался» проясним, – продолжил я. – Вы меня послали и я же докопался?! А вы вообще знаете, куда «посылают»? Что это за орган.

Я распалялся. Контроль утрачивался, да и нужен ли он мне, контроль? Сладкое чувство опасности драки шпарило изнутри, будто кипел в груди самовар. Его пар щекотал ноздри, огонь под ним клокотал, и самовар ходил ходуном.

«Сейчас, сейчас», – убеждал меня кто-то внутри, – «Сейчас заварим мы чайку. Ох и крепкая будет заварушка! Сейчас эти уроды за все ответят. Это из-за таких ты теперь изгой, и все у тебя наперекосяк…»

– Да кто тебя послал? – Заламывая руки, возопил первый.

– Да ты и послал, петух крашеный! – Рявкнул я и развернулся.

Я успел приложиться кулаком ему в бровь. А второй рукой схватить за шею, но уцепил лишь бусики. И еще успел увидеть набегающего сбоку третьего. Я лишь подумал, в какой момент я его упустил, как мир сузился до хлопка и тонкой черты – будто на экране внезапно выдернутого из розетки телевизора. Потом все стихло и померкло.

10.

– Вроде живой пассажир. Проверь пульс.

Голоса раздавались будто у меня в голове, как бывает во сне. И я хотел, чтобы это был сон.

– Черепно-мозговая, к бабке не ходи.

– Точно. Приложили сзади.

– По пьяни, видать, зацепился с кем-то, ну и словил нежданчик.

Я лежал на боку и надеялся, что это такой беспонтовый сон. Но приоткрыв глаз, увидел песок, траву, и форменный ботинок.

– Рожа незнакомая, может откидуха? Надо по Кумаринским колониям пробить –кто недавно освободился.

– Тебе оно надо, Колобородько?

– Я просто подумал…

– Пусть начальство думает или лошадь, у нее голова большая…

Я хоть и не был лошадью, но мою голову придавило к земле так, будто она увеличилась впятеро.

– Эй, баклан, ты живой? – что-то тупое и твердое ткнулось мне в бок со спины. Я не мог пошевелиться, голова раскалывалась.

Меня охлопали по карманам и вытащили бумажник.

– Так, посмотрим. Ага, а деньжата в кошельке водятся.

– А документы?

– Нет.