В миру

– Значит, так, – улыбнулась наконец тетя Катя, – сейчас я поставлю вам больной укол в жопу. И еще один завтра. Туда же. С нынешней медициной этого будет достаточно. Придете один, надеюсь, местность уже изучили, не заблудитесь.

Я кивнул.

– К чаю возмите что угодно, но не эти сухари лагерные, – тетя Катя покосилась на Виктора, затем сушки. Меня от них пучит. Оплатить нужно будет только уколы. А в счет моих услуг расскажете что-нибудь интересное, какие-нибудь столичные сплетни.

Она весело подмигнула и вскоре мы раскланялись.

Ух, пронесло, – думал я, выйдя на улицу, закуривая и протягивая зажигалку Виктору.

– Не-не, – отмахнулся он и достал коробок. – Лучше прикурить от спички, чем от грёбаной затычки. А ловко тетя Катя тебя вычислила, пихать тебя в сад?!

– В смысле? Что значит вычислила? – Не понял я.

– Ну, что в Штырин ты заехал по делу мутному.

– С чего ты взял? С чего она взяла? По какому еще мутному.

– А кто ж тебя знает, – беззаботно ответил Виктор.

 – Только вот и тетя Катя чухнула, что неспроста ты здесь. Что ты – «гусь, я ебанусь».

– Да нет… Я просто это, ну в отпуске…

– Ты меня не проведешь – хрен на ландыш не похож, – погрозил мне пальцем Виктор. Он словно бы заразился манерой тети Кати вставлять скабрезности. – А уж тетю Катю не проведешь тем более. Она и того и другого по жизни повидала! Она людей на "раз-два" видит, ей в этом моменте не то, что рентген, околоточный Делокроев в подметки не годится. Тетя Катя каторжанка старая.

Еще из тех, политических. Пошли лучше, пива мне купишь.

***

Я опять был, что называется в строю, и проводил дни напролет, пялясь в экран в поисках подробностей «Прётской бойни». Так к тому времени стали называть трагедию.

Поначалу, когда динозавр отечественной электронной мысли, телевизор «Рекорд» только вернулся из ателье, я караулил все выпуски новостей – утренние, дневные, итоговые по всем каналам, какие допотопный агрегат только мог ловить.

Немало времени у меня ушло на то, чтобы воскресить старую балконную антенну – исполинского четырехметрового монстра с угрожающими усами на дюралевой трубе.

Затем последовала замена старого иссохшегося кабеля на новый, кусок которого я, не долго думая, срезал с такой же антенны на крыше соседнего дома. К тому времени я уже как-то пообвыкся, что я беглец, что я вне закона, и моральные страдания от кражи кабеля, были не чета тем, что привели меня в Штырин.