Хроники Транквила: Артефакт

Без доспехов, в одном только ночном белье, он не вызывал никакого трепета или благоговения, которые обычно испытывали новички Гвардии, завидев своего прославленного командира.

– Он вообще жив? – ярл указал на Кунцита Мазуса, который никак не отреагировал на его приход.

– Да, но ему очень плохо, – вступил в разговор Виралий, – без должного лечения ему долго не протянуть.

– Отлично. Значит, вы двое свободны, а вы поедете со мной.

Царь даже привстал на локтях, когда услышал, что его с Людовиком отпускают.

– Это какая-то шутка?

– Нет, я действительно больше не держу вас в заложниках.

Валите на все четыре стороны.

– Но почему?

– Эмилиус… а, вы же даже этого не знаете…

– Кто это?

– Возвращайтесь в Ховерстад и узнайте. Ты же хочешь вернуть себе страну, а, царь?

– Что с Адрианом?

– И Виком, – добавил второй переживающий отец.

– Слушайте, мне плевать. Мне абсолютно всё равно. Пусть хоть сдохнут, меня это больше не касается. Анспранд уходит, а вы теперь делайте с этим что хотите.

Вы больше не представляете для меня никакой ценности. Чего я не могу сказать об этих двоих.

Он снял с пояса особый ключ и открыл кандалы царя и гвардейца, оставив, однако, цепь, соединяющую руки обоих.

– Чтобы не разбегались.

Они встали, но всё равно с непониманием смотрели на ярла.

– Остаётесь что ли? Понравилось дождём питаться? Валите.

Гвард быстрее сориентировался и начал дёргать рукой, чтобы поторопить монарха.

– Пойдёмте.

– Но… – Галактион тянулся к оставшимся товарищам.

– Пойдёмте, иначе останемся с ними.

Они быстро ретировались, молясь, чтобы с Виралием и Кунцитом всё было в порядке. Впереди их ждал неблизкий путь, благо, больше не было кишащих всюду анспрандцев.

Они ушли, а Корин обратился к лекарю.

– Он сможет говорить сейчас?

– Вряд ли, он очень ослаб.

– Что нужно, чтобы он пришёл в себя?

– Как минимум, нормальная пища.

– Раздобудь.

Он бросил ему одну золотую монету с профилем Галактиона.

– Ваше, так что проблем не будет.

Здесь недалеко есть деревня. Мы обошли её стороной, потому что там нет ничего ценного, но еда, думаю, найдётся. Не вернёшься к утру – я его прирежу. Всё ясно?

– Яснее быть не может.

Мужичок разглядел монету. Она отдавала свежестью столичной чеканки, ей явно было меньше двух месяцев.

– Вы взяли Ховерстад?

– Да, – небрежно и как будто бы с жалостью ответил он, пока освобождал его от оков.

* * *

Наши дни.

Он не хотел никого видеть.