Две жизни Миши Маргулиса

Не могу не отметить, как рассказывал сам Миша много позже, так он никогда больше не играл. Душа его парила. Смычок сам, то едва касался струн, то гулял, перескакивая с одной на другую, а то и впивался в них, во все сразу, будто пытался порвать, уничтожить скрипку, покончив с этим кошмаром.

Кошмаром сам Мишаня назвал тот момент, уже потом. Но, тогда, как, опять же, он рассказывал, чувствовал, нет, пожалуй, не чувствовал, а на самом деле, ощущал себя, не Мишей Маргулисом, а кем-то другим. То ли богом, то ли, наоборот, а черт его знает, кем, наоборот.

Может, и этим самым чертом, вселившимся не только в него, но и в его совсем простенькую скрипочку. Но, тем не менее, это была такая музыка… такая музыка…

Я ее слышал. И скажу, что, лучше и, главное, откровеннее, никто, никогда не играл, во всяком случае, в те времена и в том месте. Такой «Хавы Нагилы», до сего дня, не слышал никто.

И когда Миша, рванув, в последний раз смычком по струнам в бессилье опустил руки, еще долго в воздухе звучал последний аккорд.

А, в ушах присутствующих, металась гулкая тишина.

На этот раз аплодисментов не было..

– Да, парень, – Олег Леонидович глянул в упор на Маргулиса. – Можешь. Ничего не могу сказать. Можешь. Что скажешь, Сема? – Обернулся он к пианисту.

– Может, – Подтвердил Сема.  И еще раз добавил. – Честно, может.

– Ну вот видишь, и Сема со мной согласен. А, чтобы Сема похвалил, дорогого стоит. А, что, Володя, – обратился он к Бержицкому, – отдашь мне парня? Или самому нужен?

– Да парень-то вроде в свободном полете.

 – Улыбнулся Бержицкий. – Так что решать не мне.

– Ну, ладно, ладно, не тебе. – Олег Леонидович подошел к отдельно стоящему столику, заставленному напитками, плеснул в два фужера по грамульке коньяка, с фужерами подошел к Маргулису. – Употребляешь? – Спросил, и протянул Мишане фужер.

– По праздникам. – Слукавил Миша. – Потом, добавил. – И, если поднесут.

– Ну, вот я и подношу. Однако знай. Начнешь выпивать, когда станут подносить, потеряешь все.

А тебе есть что терять. – Олег Леонидович отставил фужер. – У Михал Семеновича есть все мои координаты. Окончишь школу. Позвони. Я тебя не забуду. Захочешь, поработаем. А может, и сработаемся

Вот такая история случилась у нашего Маргулиса много лет назад. К сожалению, а, может быть, и, к счастью, без дальнейшего продолжения.

Глава шестая

Судьба.

И пожалуй,  это был самый яркий, нет, это был самый выдающийся эпизод в его, Мишиной, жизни.