Две жизни Миши Маргулиса

  Что может быть благодатнее, для джазовых импровизаций, тем более на нынешних состязаниях. Во всяком случае, для нашего Мишани. И, уж простите меня покорно, но Маргулис, словно зачарованный, вынув скрипку из футляра, поднялся на сцену, хотя сцены как таковой и вовсе не было, нахально, встал впереди и врубил на скрипочке все, чему научился под «рок-рол на костях».

Ну, ребята, скажу я вам, это было событие. Не только для Маргулиса, но и для всех присутствующих. Вот уж, опять-таки, скажу я вам, никто ничего подобного не ожидал.

Короче. Настал для нашего Миши, его високосный час. Правда, понял это он, чуть, позже, когда закончились, я не побоюсь этого слова, овации, которыми наградили его музыканты обоих оркестров, и к нему подошел Олег Леонидович.

– Ты, кто, мальчик? – Спросил он и хотел взять в руки Мишину скрипку.

– Да, ты не бойся, я не насовсем. Отдам. – Рассмеялся Лундстрем. И Миша отпустил.

– Я, Маргулис. – Неожиданно охрипшим голосом, проговорил он. Олег Леонидович внимательно оглядел скрипку.

– Ну, здравствуй, Маргулис. – И протянул Мише руку. – Откуда ты, такой взялся?

– Я, местный. – И, почему-то, добавил, от волнения, не зная, что еще сказать. – Тутошний.

– Понятно. А здесь-то, что со своей скрипочкой делаешь, тутошний, ты наш? – Весело и легко рассмеялся, Олег Леонидович.

– Ничего, хожу вот, слушаю.

– А, свинговать, где научился?

– Это, что такое – свинговать? – Миша застеснялся своей безграмотности. – У нас в училище не преподают.

– Ну, не преподают, и ладно. Что-то еще сыграть можешь?

– Не знаю. Наверное, все, что скажете.

– Вот, нахал. Вы только гляньте на него, ребята. Все, что скажете. – Лундстрем повернулся к пианисту – Сема, дай-ка, что-нибудь из Гудмена.

– Без проблем. – И Сема заиграл на рояле тему одной из композиций Бенни Гудмэна, «Давайте радоваться». Олег Леонидович протянул Мише скрипку.

– Валяй, парень, включайся. – И легко подтолкнул нашего Мишаню в сторону рояля.

Миша взорлил. «Хаву Нагилу» он знал вдоль и поперек много лет подряд. Она жила в его душе. И, хотя, он ни разу не импровизировал на эту тему, нынче произошло все, как, само собой, разумеющееся, легко и свободно.