С первой неприятности. Люблю

– Прости, – сразу извинился, понимая, что больно ей из-за моих резких движений, и, обхватив одной рукой её за живот, начал успокаивающе поглаживать. Дженни смолкла и сильно напряглась. Но и не удивительно. Если со мной был её первый поцелуй, то и такие объятия ей были вряд ли знакомы. Откуда-то в груди разлились нежность и трепет, и захотелось сжать её ещё сильнее, но побоялся снова сделать больно.

С ней в очередной раз я совершенно забыл, что где-то там у меня есть девушка и другая жизнь. Я не был примерным парнем, но никогда не изменял Глории.

Но, дьявол! Какого тогда творится со мной сейчас? Когда я могу думать только о сидящей рядом девушке? Когда наслаждаюсь другой? Когда в это мгновение хочу прикасаться и ощущать рядом только её, а не кого-то другого? Не понимаю себя, и даже не хочу об этом задумываться.

Вдохнул запах с её волос и прикрыл глаза. Странно, спустя целый день, заплыв в океане и костёр, от неё всё ещё приятно пахло.

– Вишня.

– Что за вишня? – заинтересованно подняла голову Дженни, всё ещё шумно дыша после танцев.

– Ты пахнешь вишней, – аккуратно переложил длинные волосы на одну сторону и вдохнул ещё раз, но уже у основания шеи. И здесь он был ещё насыщенней – не мог надышаться. Она напряглась ещё больше, буквально съёживаясь. – Расслабься, – тихо сказал ей на ушко.

После чего Дженни хихикнула и, наконец, начала расслабляться. Так-то лучше.

Вскоре она и вовсе откинула голову мне на плечо, стала поглаживать мои руки, лежащие на её животе. Начала рассказывать мне о своём папе, снова о гадалке и о том, что теперь она должна была найти человека, который поможет ей избавиться от проклятия. На что я еле сдерживался, стараясь снова не рассмеяться. Ведь она так серьёзно об этом говорила, что я решил не рушить её убеждения.

Просидели мы так около часа. Костёр окончательно потух, разговоры затихли, а мы просто сидели в обнимку и молчали.

Но в какой-то момент я заметил, что её дыхание замедлилось – она уснула.

Аккуратно уложил её набок, а сам устроился позади, обняв рукой и ногой, согревая таким образом. Ну и потому, что хотел именно так.

Засыпая под её сопение и мычание, мысленно прощался с этим днём и с ней.