Недолюбленность

 – Чтоб у мужчин, глядя на вас, поднималось настроение… – многозначительная пауза и сальная улыбка на старом лице. – На девяносто градусов.

Платон кривится и закрывает лицо руками:

– У вас настроение еще поднимается?

– Конечно! – улыбка психа становится еще шире. – Исправно!

– Поздравляю, а теперь оставьте нас.

Озабоченный дед в очередной раз извиняется, желает хорошего вечера и ковыляет дальше. Интересно, какая предшествующая жизнь привела его к нам в таком экстравагантном амплуа? И куда он теперь? Где его белая женщина?

– Кстати, – Платон возвращается к привычному тону, будто встретить такого дедка на улицах города – плевое дело.

 – Раз на то пошло, поговорим об искусстве? Что вообще имеет значение в жизни? Только два момента – кайф и смерть. Если последнее – абсолютное ничто, отсутствие всего. Кайф… Я вот очень боюсь лишиться кайфа. Но даже если мне отрубят член, приспособлюсь. Останется эстетическое наслаждение. Кайф от созерцания искусства, который, на мой взгляд, сильнее секса.

Молчу. Но не потому, что нечего ответить. Я выбрала пассивную роль в нашей коммуникации. Я ученица. Я впитываю.

– Ты задумывалась, что искусством занимаются те, кто недоволен жизнью?

– Стремление создать свою субреальность?

– Типа того. Ага. Кстати, приходи в пятницу на показ, я буду комментировать один занятный фильм в арт-пространстве. «Святая гора» Ходоровски. И у меня закончилось бухло, Варвара.

Встаю:

– Пошли, куплю еще, я продлеваю тебя.

Но после второй бутылки Платон побрел за третьей, которую купил уже самостоятельно, потом была четвертая… В конце концов, наша прогулка свернулась у двери его подъезда.

Садимся на лавку. Достает сигарету и как-то нервно шепчет:

– Произвожу действие. Действие ради действия.

Я совсем не понимаю его.

– Вообще, весь этот наш символический обмен на пиво… Я сам могу купить его себе. Но мне нужна зацепка, стимул побороть брезгливость по отношению к роду человеческому.

– Забавно, что бы ты ни говорил, это не может меня обидеть, – я прикусила губу.

– Это доверие, – заключил Платон.

«Или безразличие» – добавила я про себя.

– Будешь кашку? Давай поднимемся ко мне, поешь и пойдешь домой. У меня есть урбеч и варенье. Это такой маленький предлог не провожать тебя домой с чистой совестью, – предлагает психоаналитик.

– Ничего себе акт гуманизма.

– Ага.

Идея отправиться в гости к пьяному Платону может показаться безрассудной.