Собака, пойдем ко мне жить. Девятнадцать историй любви

На сцену под гром оркестра и шквальные аплодисменты, танцуя, раскланиваясь и крутя юбками в разные стороны, вырвалась прима.

– Ну наконец-то! – воскликнула она с театральным пафосом, страстно оттаптывая ему ноги и громко пыхтя. – Ты здесь наконец! Где же ты ходишь? О чём ты думал всё это время? Вот же я!

Машу, жёлтого Лабрадора Ретривера, сотрудники помнили ещё много лет после того, как она уехала с Бьярни. Второй такой собаки там больше не видели. Всю мощь, которую природа задумала вложить в организм этой крупной, коренастой, водо- и холодоустойчивой породы, столетиями помогавшей канадским рыбакам тянуть на сушу тяжёлые сети из ледяной воды, всю силу, и крепость, и жар, она по ошибке затолкала в один экземпляр, в его грудную клетку – в Машино сердце, и всё это разрывалось от любви к человеку.

Бьярни внутренне ещё мчался по полям, деревням и дорогам в поиске головастой дворняжки – но кто сказал, что одно исключает другое? Когда малявочка вернётся, в таком домище, в таком саду всем хватит места, и никто уже ему не может запретить, никакой лендлорд никаким контрактом, как тогда, когда из-за Китти нам отказали от дома и пришлось срочно переезжать, раз в контракте указывалось «no pets», никаких домашних любимцев, чего Бьярни-то и не заметил.

И потом, Маша не спрашивала. Маша сидела у него на ботинках, тепло прижавшись спиной, и ждала, когда принесут поводок и он пойдёт заводить машину.

– Вот эту я забираю! – не стараясь больше перекричать хор и перейдя на язык жестов, объяснял он не говорящему по-английски персоналу.

Подошла ветеринар. Таня когда-то учила немецкий, и им удалось объясниться. Бьярни рассказал ей, что у нас в деревне целый дворец на огромной плантации, что жена фанатически любит Голденов, а ведь они с Лабрадорами почти одно и то же, поэтому Маше гарантируется много места под солнцем и любовь.

– А ещё я бы взял немецкую овчарку, – сказал Бьярни, как шопоголик на распродаже, вошедший во вкус.

Тем не менее Таня была счастлива. Машина судьба была решена.

Овчарками, увы, в тот день разжиться не удалось. Имевшийся красавец с седым носом, что косился на мужа из-за ограды, был усыновлен и ждал субботнего такси в Германию.

Впоследствии этот приют стал центром, вокруг которого завращалась наша жизнь.