Лучьян Смолоз. Том III. На заслуженном отдыхе

Соотечественники вновь отыскали меня и присылают пенсию сюда, но я отдаю её на государственные нужды, в больницы и беднякам и штраф тоже могу заплатить. Но Пётр ничего не потребовал с нас. Да и правда, зачем старику сбривать бороду…

Также царь отменил принудительные бракосочетания, основанные на воле лишь родителей жениха и невесты, приказав, чтобы пары венчали только с их собственного согласия и чтобы молодые люди знали друг друга до свадьбы хотя бы шесть недель. Они могли знакомиться на праздниках во дворце, публичных собраниях, на всех обедах и вечерах.

Преобразования коснулись и театра. Царь выписал из Германии актёров и сам часто присутствовал на их представлениях.

– Однажды прочитали мы в афише, что будут ставить новую пьесу, – вспомнил Лучьян. – Хорошая, мол, пьеса, нахваливали её. Мы с Петром пришли, когда зал уже наполнился людьми. Заиграла музыка, подняли занавес, а там… на белой стене написано: «1 апреля!». Зрители расстроились, только виду не подали.

Помимо прочего, Пётр выступил против излишней пышности. Теперь знатные бояре перестали ездить в богатых каретах. Сам царь перемещался в небольшом двухколёсном экипаже или кабриолетке, притом часто без кучера.

– Я хотел ехать в Верходонское на коне, да мне дали повозку, пожалели старика, – вздохнул Лука.

– Пётр – большой труженик, – улыбнулся Лучьян. – Он не любит терять времени. Я ещё не видывал такого правителя – другим обычно прислуживают, а он сам всё делает: и обед готовит, и свои башмаки чинит, и даже корабли строит!

Якова всё больше удивляли рассказы стариков, но он понял, что государь справедлив, а значит, ему можно служить.

Вскоре в каморку пришёл Лесмьян с листом в руках. Его познакомили с Яковом, и он сказал:

– Сегодня были с Петром в новой типографии. Там печатают его любимые книги – «Всеобщую историю» Пуффендорфа, «Землеописание» Гибнера и много других про судостроение и мореплавание.

– Ах, да! Царь три дня назад объявил народу, что Новый год теперь будут праздновать 1 января, а не 1 сентября, – объяснил юноше Лука.

– А мы ведь на Хортице отмечали его тоже зимой, как и украинцы с поляками, – вспомнил Лучьян.

Яша уже клевал носом, и старики, пожелав ему спокойной ночи, ушли. Он повалился на топчан и сразу же уснул.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.