И снег будет падать на крышу

Погода у нас тёплая, за весь октябрь два-три дождливых дня.

Из плохих новостей – как ты уже, наверное, знаешь, умерла министр Фурцева, наша Екатерина Третья. Мы с Жорой тревожимся, ждём перемен в сфере культуры и очень боимся, что они коснутся ГИТИСа.

Конверт, в котором придёт это письмо, не выбрасывай. На нём – новое здание театра МХАТ. Именно возле него я каждый день выхожу из троллейбуса, когда приезжаю с работы. Вечера уже очень тёмные, а там большие-большие фонари, и воздух вокруг них такой плотный, сияющий, словно нарисованный.

Привет тебе от дедушки, бабушки, Люды и Жоры.

Поцелуй от меня маму и братьев.

Марта.

26.10.1974»

***

– Мышка! Мышка, кис-кис-кис!

Кошка Мышка с утра убежала в подвал. Её, бывшую уличную, время от времени начинало страшно туда тянуть. Она не уходила за пределы двора, но в подвале могла забиться в самый труднодоступный угол, и выманивать её приходилось свежим мясом и рыбой.

Павел Николаевич вынес во двор мелко нарезанную курицу, положил кусочек у одного подвального окна, кусочек у соседнего.

Я перегнулась через перила балкона:

– Павел Николаевич, я сейчас ещё рыбки вынесу!

Люда на кухне как раз в этот момент разделывала щуку и охотно дала мне немного рыбных обрезков. Через десять минут приманки были разложены уже у всех подвальных окошек. Мы с Павлом Николаевичем присели на скамеечку.

– Всё. – Сказал он. – Есть захочет – вылезет.

– Я помогу её поймать, – сказала я.

– Спасибо. Я думаю, она недолго… Как у тебя дела? Ты же в библиотеке работаешь?

– Работаю… Вот только знаете – кем?!

Моя обычная сдержанность куда-то делась.

Я начала рассказывать, не в силах остановить поток слов, и только об одном уже думала – не проболтаться между делом про Серёгу. Павел Николаевич сочувственно смотрел на меня, слушал, кивал…

– Да что же за год такой! – Закончила я. – И работаю… этим, и в институт не попала, и в больнице валялась в самое лучшее время, когда сирень и грозы… И выпускной через пень-колоду, пришла, получила аттестат и ушла…

– Потом это всё сгладится, уж поверь, – сказал Павел Николаевич.

 – У нас в музучилище был самый грустный выпускной в истории страны – а ничего, сейчас уже думаешь о том, как молод был, а не о том, что нас тогда ждало.

Я невольно бросила взгляд на его чёрную повязку.

– Наверно, вы правы.

– По-настоящему грустно было знаешь когда? На вечере встреч к пятнадцатилетию выпуска.