Проза

Васькин отец, Макаров Иван, мужичок малорослый, был человеком прижимистым, завистливым, жадным. Васька хоть и любил его, как всякий ребенок своего отца, но часто и стыдился. На его воспитание в основном влияла мать, Зоя Савельевна, добрая, мечтательная женщина. Он и похож был не нее.

Утром, когда Васька проснулся, отец, хмурый, сидел за столом, подперев голову руками, а мать суетилась у печки, готовя завтрак.

– Где это ты пропадал целый день? – спросил отец.

– На охоту с Петькой ходили. Я гурана ранил! Найти не могли.

– Каких щенят? Где вы их нашли? – перебил его отец.

– В лесу.

– В лесу? – спросил Иван, – явно заинтересованный. – И что же с ними сделали?

Васька обрадовался: отец повеселел, может быть, разрешит держать щенка? И охотно рассказал, как все произошло.

– Взяли по одному, а остальных на место положили.

– По одному! На место! Эх вы, – разочарованно выдохнул Иван и порывисто вскочил с места.

«Что такое?» – насторожился Васька, с недоумением глядя на отца.

Мать, услышав Васькино сообщение, конечно же, поняла, каких щенят нашли в лесу ребятишки и, представив своего сына у волчьего логова, испуганно застыла у печи.

Между тем Иван остановился перед сыном и спросил:

– А где же твой? Не вижу.

– В стайке.

– А ну-ка, пойдем, покажи, что это за щенок? – попросил он, мысленно уже прикинув, что если только на самом деле Васька принес из леса волчонка, то за деньги, полученные за его шкурку, он купит сыну костюм и пальтишко.

Васька, ободренный необычным вниманием отца, быстро вскочил с постели, оделся, и они вышли во двор. Перед стайкой он вырвался вперед, побежал к двери, нетерпеливо поднял засов и только приоткрыл одну створку, как из-за нее выскочила поджарая «собака», держа в зубах притихшего «щенка». Она легко перемахнула забор и бросилась через улицу.

– Цыть! Цыть! – кинулся следом за ней Васька, но было уже поздно. Та быстро пересекла улицу. Перемахнула в огород, по задворкам выскользнула из села и направилась к лесу. Где-то запоздало тявкнула с надрывом собака, за ней другая, и многоголосый собачий лай огласил переулок.

– Вот гадина, украла! – едва сдерживал слезы обескураженный Васька. Отец досадливо передернулся, сплюнул под ноги, заторопился к дому, но что-то задержало его.