Между нами…

Эти звонки были настолько унизительны, что я иногда махала на всё рукой и открывала доступный мне кредит на банковской карте. Потом этот долг придавливал к земле и неоднократно (раз в месяц – платежи по графику) доказывал, что лучше пять минут унижений по телефону, чем вот так вот: платить в два раза больше, отказывая себе во всём, и не пять минут, а все пять месяцев.

Такси выруливает к офисному зданию. Я поспешно сую водителю пару мятых купюр и, не дожидаясь сдачи, выскакиваю из машины.

«Только бы не упасть.

Мантра срабатывает, я не только не падаю, но и успеваю забежать в вестибюль как раз в тот момент, когда створки лифта вздрагивают и начинают ползти навстречу друг другу.

– Задержите лифт! – ору я что есть мочи, лезу в сумочку за пропуском, но охранник на посту широко улыбается и махает в мою сторону рукой, мол, проходи, опоздунишка, не парься. – Аоеспаио! – выдыхаю я, смешивая все буквы слов благодарности в непонятный набор звуков.

Лифт никто не останавливает. Конечно же. Я пробегаю последние пару метров и понимаю: не успею! Створки почти захлопываются, когда между ними появляется чья-то рука. Створки лифта хлопают о неожиданную преграду, замирают, словно задумавшись на миг, а затем разъезжаются в стороны.

«Теперь-то я смогу перевести дух и нормально сказать хорошему человеку «большое спасибо», – думаю я, делаю шаг вперёд и замираю: передо мной стоит он. Помните, как надо правильно? «ОН!» и дыхание исчезает, пропадает весь мир вокруг, оставляя мне лишь один якорь – яркие, искрящие внутренней затаённой силой глаза моего начальника, как две шаровые молнии – блеск и сила.

– Заходите. Здесь ещё есть место! – раздаётся громкий голос около уха.

Я вздрагиваю и поворачиваюсь. В лифте помимо начальника находятся ещё три человека. Один из них делает шаг назад и жестом приглашает меня войти.

Я киваю, опуская голову вниз и утыкаясь взглядом в пол, прохожу в дальний угол лифта и застываю там. Встаю лицом к стене, словно нашкодившая девчонка. Мне хочется резко опустить голову и начать долбиться лбом о стену: какая же я дура! Скоро тридцать, а веду себя, как малолетка. Угораздило же так влюбиться.

Лифт трогается. Я одёргиваю себя за неуместные мысли, поворачиваюсь лицом к выходу и замираю.