Песня обертона

Песня обертона

Гаврилов Алексей

В одной из забугорных стран меня назвали «Хранителем русских традиций». Что ж, весьма почётное звание. И тем не менее, мне нравится в стихах поиск, до всплеска, до озарения, когда слова, фразы вдруг зазвучат выше их основного, привычного значения, наполняются новым содержанием, будто обретают свой обертон. В сборник вошли произведения разных жанров. Cтихи раскиданы и перемешаны в книге в «сумбурном беспорядке», дабы читатель вдруг «не заскучал» на одной теме. Единственно неразрывное – это цикл стихов о блокаде Ленинграда.

Тут стихи идут последовательно, один за другим. В книге встретятся стихи, посвящённые Ахматовой, Достоевскому, Блоку, Гумилёву, Набокову. Каламбуры. Стихи о Петербурге. Ценители любовной лирики найдут здесь свои укромные и уютные закутки. Любители юмора и шуток – над чем улыбнуться и похохотать. Я не скупился, и в книге собрано много стихов (слава Богу – не все) и я приглашаю вас окунуться в этот мир и открываю перед вами двери…

Гаврилов Алексей

Песня обертона

Павлу Алексеевичу Овечкину,

человеку, который верил в меня может быть даже больше, чем я в себя, посвящается.

В сборнике также представлены, выборочно, произведения из ранее написанных мною и опубликованных на сайте Стихи.ру на моей странице и в других мессенджерах под псевдонимом «Алёша Проганини», с возможными правками, изменениями и дополнениями.

Рисунки и фотографии – Алексей Гаврилов

(версия для электронной книги)

Сквозняк.

Дверь тихонько скрипнула и медленно приоткрылась.

– Кто там ? – лениво и негромко произнес я, не вставая с дивана.

– Сквозняк, – так же тихо и спокойно отозвалось из приоткрытой двери и прошелестело по комнате, обдавая приятным холодком.

– Чего пришёл?

– Да так, посмотреть…

– Ходят тут всякие, потом… ложечки пропадают,  – подумал я и порадовался своей же шутке – пробежавшая по лицу улыбка явно приподняла мне настроение, но вслух этого не сказал, что бы не обидеть странного гостя.

Вместо  этого произнёс : Ну, заходи, коли пришёл, чего в раскрытых дверях стоять.

– Да мы завсегда при раскрытых дверях. Или при форточке, – ответил,  словно  робея, и переминаясь с ноги на ногу мой невидимый, но уже хорошо осязаемый собеседник.

– А Вы чем занимаетесь? – спросил он.

Культурный, на «Вы» обращается, – так просто и за дверь выставить неудобно и не отвяжешься, – то ли подосадовал, то ли обрадовался я. –  Да вот, лежу, книжку читаю.