Шестая сказка

Вмешаешься из добрых побуждений, и у дракона вырастет новая голова, больше предыдущей.

Мужчина звонко щелкнул пальцами. Над головой Амаль возник каменный свод пещеры. Сад, беседка, отец – пропали, будто и не было. Только гулкое эхо его голоса гуляло где-то вдали.

– До встречи, девочка моя! Тебе остался шаг, и сделать его ты должна сама!

Девушка проглотила горячие соленые слезы. Ей хотелось бросится назад, еще раз обнять родителя, почувствовать его руки на спине, услышать, что он не обвиняет ее ни за что. Но она все-таки опоздала, слишком рассчитывая на вечность.

15

Мирас скакал на коне из табуна Далилы, пока тот не стал спотыкаться. Юноша спешился и пошел вперед, ориентируясь по сторонам света, чтобы не кружить на месте. Отчего-то, покинув Вечный Мир, Мирас не мог вернуться обратно. В мире живых его никто не ждал, не любил. Это бесплотное путешествие стало наказанием. Юноша устал и разозлился.

Предсказание теперь казалось наивной детской сказкой. А Мирас ведь верил в него! Оставил родной дом, потом потерял все, что имел, даже жизнь! И что взамен?

Перед внутренним взором предстала Амаль.

Сначала лежащей в гробу под расшитым покрывалом. Затем озлобленной девушкой, встретившей его в Вечном Мире. Со временем приоткрывающей все новые грани своего характера. Если с других слезает шелуха наносного, то у Амаль, напротив, словно появлялись дополнительные грани. Она не побоялась змеи. Она заливисто хохотала. Она делилась откровениями, мечтами и мыслями. Она удила рыбу, угощала Мираса пирогом отца. И, пожалуй… Стала красавицей.

Теперь юноша окончательно понял это. Вечный Мир изменил ее, в лучшую сторону.

А его?

Неужели Мирасу суждено остаться тем изнеженным, разбалованным матушкой мальчиком, готовым идти вперед, только пока перед глазами маячит сказка?

Он сморгнул подступившие жгучие слезы: какой в них толк. Но когда пелена рассеялась, увидел, что стоит у выхода из пещеры, и его встречают проблески зарождающегося дня. А позади остался долгий, теряющийся во тьме каменистый зев.

– Что это? – эхо тысячекратно повторило вопрос Мираса, слова рассеивались и затихали вдали.

И тут юноша услышал голос Амаль, зовущей его. Мирас метнулся было назад, но пещера тотчас превратилась в зеркальный лабиринт, в котором парень только и делал, что натыкался на самого себя в обманчивых тупиках. А эхо дразнило, зазывало, притворяясь потерянной супругой. В ее голосе Мирас слышал страх, растерянность, обреченность.