Радость наша Сесиль

«Когда подбирается рабство к поверхности тела…»

Когда подбирается рабство к поверхности тела,

земная прикормленной птицей напета броня —

прозрачными латами можно дышать, обнажая

словесную тягу к покою, восславив покровы, но прежде

канат световой уловить на привычных частотах:

свиванье, ты – принцип, какому подвержены волны,

чье радио вхоже в столицу любви неизбывной.

В эфире – лишь лязганье схватки, кольчужная примесь

к прибрежью, надетому спешно на тело рассказанной мглы;

здесь время подарит храбрейшему воину негу,

покуда швартовы крепчают, вбирая веселость;

ты, пауза между словами, себя рекламируй,

непросто – остаток людской тишины продвигать.

«Позиция власти освоена, можно экзамен сдавать…»

Позиция власти освоена, можно экзамен сдавать,

вытягивать шорох равнин, как билет с неподъемным вопросом:

составлены фразы из шрифта подвижного – но, укрупняя

масштаб, разглядим ли снующие танки, пехотную стать

и прочее, ставшее буквами? Нечто под сердцем родится:

гибрид песнопенья и крови, белковая шутка, одетая в синтез, —

спасибо правителям, взявшим тела в обработку, довольно

бесхозности дышащей, страстной, желающей жить, целовать,

бесхозности, ждущей объятий и верного взгляда.

Сквозь парк не пройти – обесточена ночь, что набухла в стекле

фонарных гигантов, трясущих столбами

с таким сладострастьем над чистой землей, что пора

соитием света и почвы назвать обретение смысла.

«Творить излученьем знаменным в телах размягченных, людских…»

Творить излученьем знаменным в телах размягченных, людских

новейшие органы, в прежний закон эволюции веря, —

позиция власти, обретшей опору, латающей всякую брешь,

куда проникали напевы, забравшие ритм

цветочно-сердечных раскрытий: кто спорит, что жизнь

скрестила биенья и – видимый нам – календарь лепестковый?

Кто в «любит – не любит» оденет мелькание дней, обрывая

пыльцовую нежность – хоть новым собой назовись,

хоть прежнее имя зажги, как фонарик карманный, ступая

по темному слову – тебя узнаю?т, направляя в глубины сердец

сверхцепкое время, познавшее клады.