Радость наша Сесиль

«Понятье былой чистоты отменил человек…»

Понятье былой чистоты отменил человек,

лицом ударяя в черничник, размазав остатки небесной

воды по словам – и втирая свободу, как слезы, в дремучие щеки:

над ягодной лужей, над сплющенным воинством тьмы

качнутся неясные отсветы, вызрев своей высотой столбовой —

засолена истина на зиму, стынет в стекляшках фонарных,

а скушать нельзя, как в загадке-двустишье, невзрослые рты заполнявшем

округлостью света, рожденного нудным спиральным гуденьем

галактик, что заперты пользой внутри целевых и покорных предметов:

для терпкости слова – кусты трепетали, казались

запутанной вязью стремлений природных: застолье, ты – вечно,

где соткана скатерть усильем сердечным,

из нитей крапивных, каким не стрекать

замаянный голод.

«Придайте значение, люди, хоть беглой погоде облезлой…»

«Придайте значение, люди, хоть беглой погоде облезлой —

шерстинки спадают, искрятся последними струями ливня…»

В пресветлом лесу побродить, чтобы значить тебя,

затишье ушедшее, ставшее почвой для верных взрастаний:

вот – чей-то пикник волочется сквозь время, цепляясь за ветви имен,

вот – армия алчных искателей лезвийной мглой сыроежки срезает:

им чудится в ножке гриба оборзевший от времени ствол —

заросший, ружейный, утративший смыслом пустоты,

но это – опушка, окраина чувства: никто не решится в глубины

лесные нырнуть устремленьем за мелочным зверем.

Кто значит себя, замыкая потоки на свет смысловые —

идет с головой непокрытой: ничто не страшит

расширенный воздух всеобщего сердца.

«Друзьями стрельбы именуются черви: не медлит словарь…»

Друзьями стрельбы именуются черви: не медлит словарь

сгореть от стыда дефиниций, лежащих в основе смерзавшейся власти;

свое собираем вниманье – обломки империй, отрезки эпох находя:

следы поцелуев на коже покрылись замысленным слоем времен;

защитных касаний притравленный рой

пуститься в погоню за памятью вещей готов,

пороемся в мусоре цвета небесной лазури, покуда лесные массивы

приходят во сны патриарха, и ветви качают пустотность —

охотники меряют шапку, что найдена в темных кустах:

какого покроя вам нужно, дырявые ткани? На бирке

написано слово «любовь», но пропахшие порохом мысли

готовы в любую прореху скользнуть, устремившись

за памятью вещей – а тут говорное зиянье восходит на царство:

свои не попутай детали, конструктор.