Со всеми наедине: Стихотворения. Из дневника. Записи разных лет. Альмар

Люди созданы Богом – привыкающими,

правители этим пользуются,

они заставляют нас привыкать

к чему привыкать нельзя,

а не привыкать невозможно,

они превратили ужас в привычку:

и для тех, кто его творит,

и для тех, кто его терпит.

«Мама приснилась…»

Мама приснилась,

сказала: «а я тебе здесь братика родила

вместо погибшего в сорок втором Шаюни»,

сказала: «так что не бойся там умереть,

тебя ждет здесь брат»,

сказала: «он растет, как я захочу —

то быстрей, то медленней,

когда бы ты ни прилетел к нам,

ему будет ровно двадцать,

ты будешь старый, он – молодой»,

сказала: «я ему о тебе рассказываю все, что помню;

нарисовала твое лицо на ладони его правой руки,

чтобы ангелы, с которыми он здоровается по утрам,

почувствовали, какой ты у меня красивый»,

сказала: «не тяни, прилетай, вся семья будет в сборе,

одного тебя не хватает».

«Я опоздал…»

Я опоздал,

опоздал навсегда,

как Россия.

Опоздавшие навсегда,

от невероятной свободы после полного отчаяния

способны сотворить

как великое добро, так и великое зло —

с равным успехом.

«Жуткий сон…»

Жуткий сон:

будто повесили Сталина,

и веревку, на которой он был повешен,

разрезали на миллионы кусочков

и раздали каждому жителю России

по кусочечку.

И каждый

из своего кусочка веревки

сварил себе суп,

и все хлебали

из солдатских котелков этот суп,

и все были счастливы.

«Иди, не бойся страха…»

Иди, не бойся страха,

В России неизбывен страх,

здесь надо овладеть искусством,

не сокрушая страх в груди,

проявлять отчаянную смелость,

здесь мужество и страх родные братья,

всё несовместное здесь совместимо.

«Чтобы договориться…»

Чтобы договориться

не уничтожать друг друга,

надо сначала

о многом, многом, многом другом

договориться,

но этого много, много,

так много,

что у всех, кто за это берется,

руки опускаются.

«Тонкая политика для грубых целей…»

Тонкая политика для грубых целей —

какое упорство притворства!

Нынче в России искусство политики

значительно превосходит искусство искусства,

народ-зритель околдован, ликует,

целует следы на снегу от сапог властителей,

готов на все ради ничего.