Пилигрим. Стихотворения

чёрным по белому длинными строчками,

буквы в слова, как на теле рубцы,

перемешались святые с порочными.

чёрное утро.

встают мертвецы.

Последняя ночь

стенает память громче и надрывней,

мучительно, болезненно свербя,

ветра перебирают струны ливней,

незримы, как присутствие тебя.

и нечего отнять, и не прибавить

ни слова, ни мгновения, ни дня.

ты счастлива, не потому ли зависть

с энтузиазмом сожрала меня?

не потому ли просто и цинично

исчезли, стёрлись линии судьбы?

вопросы ни к чему, ты – безразлична.

я у тебя в картонной папке: «был».

остались вереницы многоточий

на восковых листах черновика.

верёвка роковой, последней ночи,

скрипит, петлёй свисая с потолка.

Палата №10

Я в больнице, в десятой палате,

фантастически рад, если вкратце,

я себя приковал к кровати,

приковал, чтоб себя не бояться.

Не разбиты – искусаны губы,

мутный взгляд в потолок белый,

не вода здесь льётся по трубам,

льётся кровь молодых, смелых.

Сквозь бетон отчётливо слышно,

как хрустят крахмалом халаты,

не найти в длинном списке лишних,

не найти в нём невиноватых.

Иногда мне становится страшно,

ненадолго, совсем немного,

из меня вылетают с кашлем

настороженность и тревога.

Перестань сожалеть, довольно,

не совсем потерян рассудок,

мне не больно, слышишь, не больно!

Кто впустил тебя?! Прочь отсюда!

Пилигрим

Чуть вперёд и опять сотни две холостых оборотов.

Да, я сбился с пути, пью по капле воды натощак.

И не лезут поступки мои ни в какие ворота —

сам себе опротивел и больше не буду прощать.

Я шатаюсь по кругу, я раб бесконечной спирали.

Насмехаются горы, хохочут густые леса:

– Кем себя возомнил одинокий презренный скиталец

и поклялся увидеть невиданные чудеса?

На крутых берегах хищно скалятся чёрные глыбы.

И подать до вершины рукой, да иссяк кислород.

Вниз сподручней, чем вверх,

на какое-то время я выбыл

и скатился по гладкому мрамору горных пород.

Вот бы всё облегчить,

упростить хоть немного, к примеру:

для того, чтоб летать, нужно просто любить высоту.

Капитально запасшись надеждой, любовью и верой

я продолжу свой путь и тебя подхвачу на лету.

Трещина

Я выплесну все страхи на бумагу,

она должна их выдержать с лихвой,

из гласных букв сколотится ватага

и сложатся они в протяжный вой.