Пилигрим. Стихотворения

шатаясь, бродят призраки по крышам,

видения разносят саранчу,

никто не видит и никто не слышит,

всё громче, всё отчаянней кричу.

становится мой голос глуше, глуше…

и болью отзывается в груди.

вдруг, под руки меня схватили души

и молча стали хоровод водить.

Поиск

Взад-вперёд шатаюсь

по распятьям улиц.

Пропитался пылью,

пропитался грязью.

Мы с тобой, однажды,

где-то разминулись

так неосторожно,

будто кто-то сглазил.

Каждый шаг даётся

мне с трудом и болью.

В кровь разбиты ноги,

сердце кровоточит.

В голове бушуют,

посильней прибоя,

мысли друг о друга

бьются и грохочут.

Знаю, нужно вырвать,

растоптать твой образ.

Сжечь дотла и пепел

по ветру развеять.

Но плетусь, как прежде,

по пустым, недобрым,

по распятьям улиц,

продолжая верить.

Секрет

Немного отрываюсь от земли

и вновь расценено – попытка к бегству,

в руках – синица, в небе – журавли,

в альбоме старом – выцветшее детство,

на верхней полке книга, в ней – секрет,

я расшифрую древние страницы,

пускай похоже на полнейший бред,

поверю, не пытаясь усомниться.

Осталось сбросить цепи и хомут,

чтоб прозвенеть на самой верхней ноте,

ведь небо не достанется тому,

кто остро не нуждается в полёте.

Заброшенная деревня

Иду по дороге и вижу пустые

приземистые дома,

они милосердно хозяев простили

и тихо сходят с ума.

Я им соболезную и понимаю —

немного похоже на бред,

но в их одиночестве сам отражаюсь —

бесформенный силуэт.

Сознание живо рисует картину —

плодовый ухоженный сад,

резное крыльцо, спелых яблок корзина,

раскидистый виноград,

и звонкая песня радушной хозяйки,

заливистый детский смех,

обеденный стол на тенистой лужайке

и тосты «за этих», «за тех».

Пустые, холодные, Богом забыты,

заброшенные дома,

не просят пощады, не просят защиты —

молча сходят с ума.

Последнее утро

чёрные пропасти белыми пятнами,

стёрты из памяти тысячи лиц,

стали навеки врагами заклятыми,

выпустив зло и грехи из темниц.

чёрные линии, чёткие линии

смерти внезапной, страшной судьбы,

плиты надгробий покрыты инеем,

в склепах зловеще скрипят гробы.

чёрные воды реки забвения

вышли, вздымаясь, из берегов,

нет в них ни таинства, ни отражения,

что не бросай – не увидишь кругов.