Огневица

Буревестник и Светогор хотели, чтобы он отдохнул, но Пряхи, видно, имели свое мнение на сей счет, причудливо запутывая нить его жизни.

Марий расправил плечи и вдохнул влажный воздух раннего утра, подсвеченный розовым сиянием неспешно пробуждающегося солнца. За его спиной скрипнула дверь, и на крыльцо, точнее на то, что от него осталось, вышел Слад. Раскуроченные доски торчали как пеньки гнилых зубов. Пострадавшие, кто мог идти своим ходом, разбрелись по домам, зарекшись вовек пить где-то, кроме родной избы. Тех же, кто был плох, уже пользовали каменские знахари из Болезного дома.

Марий сел на крыльцо и вытянул длинные ноги, жалея, что не курит: сейчас он бы не отказался от трубочки шеххского зелья.

Хрустнули осколки и щепки, и рядом с дейвасом грузно опустился Слад. Только позаботившись обо всех пострадавших, корчмарь подпустил к себе муть усталости. Марий вздохнул и размял шею. Сейчас бы в баню да попариться от души. А потом – крепкого лесного чая, как заваривала ему одна зеленоглазая ведьма…

– Жаль, лаумы у вас тут своей нет, – посетовал Марий.

– Не доросли еще, – крякнул Слад. – Вроде и не волость уже, а целый городок, ан нет – все равно слишком мало водяниц, чтобы посадить одну в нашем Болезном доме. Хотя погоди-ка! Вот я всегда говорил: «Слад, слушай все, что говорят в твоей корчме, не бывает ненужных сплетен», – Слад встрепенулся, и его тусклые глаза загорелись новой идеей. – К купцу Вышате Кожемяке намедни гостья пожаловала. Поговаривают, как раз лаума и есть!

– Но точно никто не знает? – уточнил Марий.

– Не, – Слад мотнул подбородком. – Она не объявляла себя. Может, просто погостить заглянула.

– С чего тогда ты взял, что она водяница?

– Слухами земля полнится, – ухмыльнулся владелец знаменитой на всю округу корчмы.

Марий прищурился, разглядывая медленно наливающееся золотом небо.

– Где живет этот Вышата?

Слад назвал улицу.

* * *

В суматохе Марий совсем забыл про Стрыгу, но она не сильно страдала от этого. Взрыв раскрошил стену кладовой, и запасы оказались беззащитны и доступны всем желающим.

Впрочем, желающих не нашлось – сложно было соперничать с внушительной зверюгой, на морде которой сверкали голодные красные глаза и влажно блестели клыки в палец длиной. К тому же вышеупомянутая животина нагло втиснулась в кладовку. На виду остался лишь объемистый холеный зад и весьма узкий проход для тех, кто готов был отважиться и все-таки прокрасться мимо навьей твари, по недоразумению принявшей лошадиное обличье.