Слабак

Затем вдруг сказала "окей", прошла на кухню прямо в обуви, взяла пятитысячную купюру и убрала её в карман.

– Справлюсь как-нибудь, – пробурчал Марк.

– Если ты такой самостоятельный…

Марк потерял дар речи. На такой расклад он не рассчитывал. От этих денег зависел успех сегодняшней вечеринки.

– Мам…

– Что, мам? – выпучив глаза, спросила Наташа.

Он и правда напоминал ей Буковского – тот же орлиный профиль, те же серо-голубые глаза и жёсткие прямые волосы. Та же инертность… Благодаря этому часть обиды, которую она затаила на бывшего мужа, бессознательно доставалась и сыну.

– На дорогу денег пришлю. Пятьсот рублей.

– Но подарок…

– Настоящий друг и без подарка примет, – Марк хотел было возразить, но она подняла руку в предупредительном жесте. – Я всё сказала. Я их не печатаю и не позволю тебе об себя ноги вытирать. Совсем охамел!

Она ушла, хлопнув дверью. Марк посмотрел на часы. Пятница. Половина десятого утра. Блеск! Весь день насмарку…

– Алло, Андрюх… Привет.

В трубке раздался ленивый зевок.

– Вообще-то, да.

– Слушай, у меня проблема. Денег нет.

– В смысле?

– Ну вот так…

– Да хор-р-рош! – Андрюха мигом проснулся. – Ну, чувак! Договаривались же! Девки придут, я им уже обещал, что будет димыч.

– Андрюх, я уже ничё не могу сделать с этим, – чёрта с два он будет унижаться и звонить ей. – Не от меня зависело.

– А занять, не?

– У кого? – простонал Марк. – Пять тысяч на дороге не валяются. А как я буду их отдавать? Не, это не вариант.

Андрюха помолчал в трубку. Марк услышал звук зажигалки и резкий вдох. Через секунду друг выдохнул и сдавленным голосом сказал:

– Так. Ладно. Я не могу позволить тебе оставаться девственником. Ты же мой кореш, а? Разве я могу тебя бросить?

– Не знаю…

– Чё – не знаю? Приезжай ко мне, тут есть один кент на районе, он мне торчит как раз пятак. Прессанём его по мелочи, глядишь всё будет чики-пики. А ты потом отдашь. Ок?

– Прессанём? Звучит как-то не очень.

– Не ссы, я беру это на себя. Ты нужен для количества.

– Ладно, – сказал Марк, но идея ему всё равно не понравилась.

Андрюхе было двадцать три и жил он один – что большая редкость среди друзей Марка. Квартира досталась ему от покойной бабули, но за несколько лет успела превратиться из уютного уголка старушки в настоящую блат хату. На стенах красовались граффити, стикеры и непристойные фразочки. Обои местами отклеились.