Дарю тебе небо – Дорога в Вечность

Он летел на пассажирском авиалайнере по маршруту Адлер – Москва на похороны Лиды. Первой девушки, которая тронула его сердце, поселив в нём симпатию и глубокую нежность. Навсегда.

Да, это чувство ещё не являлось тем, что можно было назвать любовью. Любовь проснулась у Влада много позднее – по отношению к Ладушке, которая стала для него единственной, желанной и долгожданной. И всё-таки Лида тоже много значила для Влада. Она была больше чем друг. С её согласия Лада сумела упросить родителей, чтобы они сняли с банковского счёта, открытого на обеих их дочерей и предназначавшегося Лиде и Ладе «на чёрный день», достаточно крупную сумму для поездки Влада в Абхазию, где он получил возможность поправить своё здоровье после автокатастрофы.

Позже, уже живя при суздальском женском монастыре, Лида прислала через Ладу молитвослов ко дню рождения Влада, снабдив свой подарок милым и трогательным сопроводительным письмом. А Влад в качестве ответной благодарности передал для Лиды – опять-таки через безропотную, готовую исполнить малейший его каприз Ладушку – вылепленную им из полимерной глины миниатюру церкви.

Причём по странному совпадению или же по какой-то иной, ведомой лишь неким тайным потусторонним силам причине, эта церквушка, примыкавшая к небольшому двухэтажному сооружению, оказалась частью строений, расположенных на территории того самого монастыря, где первое время жила Лида.

Таким оказался первый полёт Влада на самолёте. Весьма и весьма далёким от того, как он себе это представлял. Этот день, по злой иронии судьбы, оказался одним из худших в его жизни.

Полёт был угрюмым и молчаливым спутником огромной трагедии. Смерть Лиды – его, Влада, личное горе и страшнейший удар для Ладушки и их с сестрой пожилых родителей.

По значимости потери этот день для Влада можно было сопоставить лишь с одним днём. Днём растреклятой аварии, оборвавшей жизнь его брата и в буквальном смысле уничтожившей его самого.

Потом были похороны Лиды. Владу не довелось быть на прощании у брата. Этого он не простит себе до конца дней, хотя вина его была лишь в том, что в это время он находился в больнице их родного Солнечногорска – большей частью в бессознательном состоянии, с покалеченными глазами и переломанным телом.

Тем не менее факт остаётся фактом. Со Стасом он должным образом не простился. Лишь в день выписки из больницы он наконец побывал на могиле брата и отдал ему то, что получил от Стаса в день аварии, – заветный оберег с изображением Николая Чудотворца.