Кавказские каникулы

Тем более вид его был таким испуганным, а на лице была изображена такая скорбь, что Анна предположила, что это у него самого кружится голова и поддержка нужна ему, а не ей. В итоге она взяла старика под руку и покровительственно улыбнулась ему.

Анна состояла в Американском обществе защиты животных, девиз которого гласил: «Я стремлюсь быть милосердным ко всему живому и защищать все живое от жестокого обращения». Анна и защищала всех – зверей, стариков, детей, вплоть до птиц. Зимой она забиралась на деревья в лесу по соседству с колледжем и развешивала на ветках куски сала и орехи для птичек.

А сейчас старик, опираясь на нее, предлагает ей прогуляться по палубе. Что ж, почему нет! Уже начало смеркаться и, по мере приближения к Каваки[84 - Каваки – Анадолукавагы (Anadolu Kavagi), район провинции Стамбул в месте слияния Босфора с Черным морем.], стала ощущаться качка. Можно было сказать, что начинался шторм. Вскоре ударила рында к ужину, и Анна, под руку со стариком, вошла в кают-компанию.

Все блюда были невероятно вкусны.

Конечно, в то время очарованная душа Анны воспринимала все в превосходной степени. Прекрасен был капитан-итальянец, посадивший ее за стол рядом с собой, великолепны были и старший официант, и сидевший напротив турецкий офицер. Чудо как хорош был и майонез.

Когда все поднялись из-за стола, старичок вновь подошел и протянул руку: «Позвольте…» Анна берется за его локоть, и они продолжают прогулку по палубе. Вновь старик опирается на Анну, Анна вновь сжимает его локоть, и так, поддерживая друг друга, они трижды обходят палубу по кругу.

Наконец, Анна утомилась и заметила деликатно, что хочет спать.

– Баюшки? – спросил старик.

– Баюшки, – рассмеялась Анна.

Дальше было так. Где только этот старый человек нашел столько сил, чтобы броситься на нее, схватить ее в объятия и попытаться поцеловать. И чтобы при этом на палубе не оказалось ни души, а Анна к тому же споткнулась, и старик еще больше разбушевался, будто в ухо ему влетел слепень.

Анна изловчилась и ударила его коленом в живот. Старик тут же упал и неподвижно распростерся посреди палубы.

– На помощь! – кричит Анна. – Я убила человека!

Сбежались горничные, стюарды, народ. Среди прочих – католический монах, он принялся успокаивать дрожавшую всем телом Анну.

– Дитя мое, – обратился он к ней. – Ты невинна, но будешь несчастна в жизни. Если ты окажешься на распутье, приди и постучи в мою дверь. Патер Петрос, дом иезуитов, Самсун.