Район на район, или хаос юго-востока

Густые тёмные завитушки чуба свалились на его лицо и повисли чуть ли не до самого подбородка. Начищенные до зеркального блеска сапоги были смяты в аккуратную и чёткую дембельскую «гармошку». На груди блестело несколько значков и болтался белый аксельбант. А белый лакированный парадный ремень с горящей от начищенности бляхой с гладкими, специально спиленными лучами звезды, болтался на бёдрах.

Дембель выпрямился и, широко расставив ноги, привычным движением руки зачесал свои густые волосы на затылок.

– Это чё тут?.

. Кто тут у меня, а?.. Это чё, «Птицы» здесь, что ль? – оглядевшись, он пьяным и заплетающимся языком, делая паузы, задал непонятно кому непонятные вопросы и вдруг громко заорал: – А?!!

Он ещё раз оглядел комнату и, остановив взгляд на тумбочке, что стояла у входа, пнул её подошвой сапога и злобно закричал:

– А ну-ка, строиться на подоконниках! С тумбочками! Быстро! – и уже немного спокойнее добавил: – Духи бесплотные, ёмана.

У тумбочки от удара со скрипом открылась дверца, а сама она, сдвинувшись, загремела, прижав к дивану уборочный инвентарь.

Черенок швабры с треском переломился. Отломившийся кусок черенка, завалившись за диван, загремел по полу с деревянным звуком и покатился под диваном, пока куда-то не упёрся.

Все, кто сидел на диванах, тут же в испуге подскочили со своих мест и ринулись в дальний угол комнаты подальше от разъярённого и безумного дембеля и умолкли. Только магнитофон как ни в чём не бывало продолжал играть о том, как Лимон сводил отличниц с ума.

– «Птицы»? «Птицы» вы, что ли? Да какие вы на хер «Птицы»? – снова заговорил дембель, медленно подходя ближе к ребятам. – А ну, встали все ровно! Кто тут есть-то? Ёмана…

Он снова посмотрел на тумбочку и с размаху вмазал ногой по открывшейся от первого удара дверце.

Сорвавшись с петель, дверца отлетела в угол ко входу, ударилась о стену и, встав на собственный уголок, прокрутилась вокруг своей оси, постояла ещё секунду и, завалившись набок, выкатилась из комнаты в тёмный дверной проём.

Тумбочка развернулась вокруг собственной оси и сдвинулась ко входу, а из-за неё, словно колесо, с металлическим грохотом выкатился таз, стоявший до этого за тумбой на ребре. Он, подпрыгнув на собственной ручке и не преодолев эту «преграду», скатился обратно и остался стоять вертикально на ребре, всё ещё покачиваясь взад и вперёд.

Солдат снова размахнулся ногой и ударил пыром по дну таза, словно по мячу.

Сапоги у дембеля были подкованы.