Район на район, или хаос юго-востока

– Капец я перевозбудился с ней, конечно! – выдохнул Дмитрий, продолжая свою мысль после «музыкальной паузы». – Ну вот, наконец-то мы с ней вчера, капец, как вкусно пихнулись…

– Ну всё! Мужик! – саркастическим тоном сказал Гамак, подняв ладони и устремив взгляд к потолку, изображая молитву.

Все радостно заголосили.

– Ах ты, развратник! Ай-ай-ай! – погрозил пальцем Кислицын. – Девочку невинную испортил!

– Красавчик! Поздравляю вас! – подойдя к Пономарёву, сказал Гамак и, взяв его за руку для рукопожатия обеими руками, сильно и долго тряс, изобразив сцену из кинофильма «Двенадцать стульев».

– А чё на День Победы будем делать? – вдруг ни с того ни с сего спросил до этого молчавший Стас Семёнов.

– О! Точно! – встрепенулся Улукбек. – Скоро же День Победы! Вот бы на Девятое мая ещё раз на параде пройтись мимо трибуны!

Комнату снова заполнил весёлый гомон.

Вдруг объём воздуха в комнате коротким рывком потянулся к выходу и замер.

Все присутствующие, почувствовав это, тут же замолчали и обратили свои взгляды на проём в стене, служивший дверью в комнату, куда, собственно, и потянулся воздух, и прислушались к звукам, доносившимся из недр подвала.

Такое с воздухом здесь происходило, когда открывалась входная дверь с улицы.

Через несколько секунд эта дверь сильно хлопнула, а воздушная масса возымела обратный эффект – коротко и резко втолкнулась в комнату и снова замерла.

В глубине прохода подвала, что вёл от входной двери до комнаты, послышались тяжёлые шаги, да ещё и со странным звоном. Складывалось впечатление, будто по подвалу топал огромный кавалерист в тяжёлых сапогах со шпорами. Шаги приближались, и всё отчётливее становилось слышно недовольное бормотание и ругательства «кавалериста».

– Это не наш кто-то, – прошептал Пономарёв.

Проговорил он тихо, но акустика помещения позволила, чтобы его слова услышали все.

По комнате покатился тихий ропот. Все робко шептали, подтверждая догадку Пономарёва.

В портале входа в комнату вдруг появилась лохматая голова с густой вьющейся шевелюрой и грозным взглядом.

– Это чё тут? Ёмана, – сказала она, и в помещение не вошёл, а впрыгнул, перешагнув первую ступень, пьяный солдат в парадной дембельской форме связиста.

В руке у вошедшего была солдатская фуражка с чёрным околышем и кокардой «краб».