Сквозь окно моего подъезда

Лера затягивалась сигаретой, и дым валил во все стороны. Я тоже закурил. Стащенный у деда дешевый LM почти закончился, а где взять новые сигареты – я пока не знал. Только если на антресоли не появился купленный на десять пачек блок.

В свете дня наши дома тоже казались одинаковыми, только Лерин был чуть повыше. Я подвел ее к подъезду. Машины отца-цербера на парковке у дома не стояло, поэтому я без опаски чмокнул ее в щеку.

– Увидимся, – бросила она, потрепав меня по волосам. Я был без шапки, и на моих кудрявых черных волосах уже оседали снежинки.

– Пока, – еле слышно выдавил я. Гадливое ощущение осталось внутри – будто не в душу, в сердце плюнули.

Подъездная дверь за ней захлопнулась, а я так и замер на тротуарной дорожке. Валюха уже наверняка был дома: уроки должны были закончиться еще час назад. Теперь с чистой совестью можно было пойти домой. Деда с бабуленцией еще точно нет: они впахивали на автомойке часов до семи, если дед не пил. А если бухал, то работала одна бабуленция, и я никогда не понимал, как ей удавалось держать под контролем трех мойщиков машин.

Я мечтал развалиться на кровати, налить горячий чай и, наконец, согреться. Я продрог до внутренностей, до спинного мозга, и хотел поскорее юркнуть в теплый подъезд. Пару домов я обошел быстро, а потом сорвался на бег. Только это не грело. Прямо на бегу я дрожащими пальцами искал в рюкзаке ключи от дома. Хотелось нырнуть в кипяточную ванную, но мы экономили на коммуналке, поэтому я мог разве что закутаться в ватное одеяло.

Взлетев по ступенькам, я сходу запихнул ключ в замочную скважину и с усилием провернул его влево.

– Вадя, – раздался позади меня смутно знакомый голос. Голос, всплывший из детских грез.

Я медленно обернулся. Он сидел на лестнице, а рядом стоял огромный походный рюкзак, едва ли не возвышавшийся над ним. Я почувствовал, как у меня задрожали губы, и тут же поджал их.

– Ты как здесь? – с трудом выдавил я, отступив на шаг и уперевшись спиной в дверь.

– Вернулся, – негромко ответил папа, поднявшись с лестницы. – Можно зайти?

– Это твой дом, – я отошел от двери и пропустил его внутрь. – Проходи.

Он зашел, я пялился в родную спину и видел незнакомого человека.

Глава 4

Все, что я помнил об отце из детства – это запах. Он пах дешевыми духами из хозяйственного магазина напротив, столовской выпечкой и лекарствами, потому что проходил стажировку в больнице.