Сквозь окно моего подъезда

Выбирая между большим сникерсом и кормом для котят, я взял второе и две маленькие жвачки «Love is…». Лере и себе. Четыре пачки корма утонули в больших карманах пуховика, жвачка отправилась во внутренний кармашек, а я пошел к подвальчику – покормить кошку и несчастных маленьких котят.

– Пищащие комочки, – пробормотал я себе под нос, слыша, как они в темноте барахтаются и попискивают. Раздавались и взрослые мяуканья, куда внушительнее и громче. Мать их почти не оставляла, выкармливала и вылизывала. Она была хорошей матерью, в отличие от моей.

В подвале не было света, поэтому я включил фонарик на телефоне. Он осветил коробку, кошку и котят. Синий плед под ними стал почти серым от грязи, старые остатки корма неприятно пахли, да и сами животные выглядели не лучшим образом. У кого-то начинался лишай, а у кого-то заплыли всякой гадостью глазки. Но денег на ветеринарку не было – на корм-то еле наскреб, – поэтому рукавом свитера я вытер котятам недавно открывшиеся глазки, а вот что делать с лишаем – не знал. Поэтому решил наблюдать.

Первой на дешевый вискас накинулась кошка, оттеснив котят. Тем я вывалил мягкое, вонючее желе на небольшую грязную крышечку, и они обступили ее впятером, громко попискивая. Пока кошка уплетала свою порцию, малыши учились есть самостоятельно. Я знал, что кошек кормить нельзя такой отравой, но иначе они б вообще с голоду померли. Взрослая кошка потерлась об мои ноги, оставляя бело-серую шерсть на брюках. Я неловко ее погладил по спине, и она замурчала.

Котята доели свою порцию.

Что с ними было делать? Забрать к себе даже одного было нельзя, а уж пятерых – и подавно. Я сфотографировал их еще в прошлый раз, чтобы выставить на доску объявлений, но то ли фотографии были плохого качества, то ли котята не симпатичные, но мне так никто ни разу и не позвонил. Я расстроенно потрепал лишайного по шерстке, а потом вытер руки об куртку.

– Завтра приду, – пообещал я и снова погладил кошку по спинке. Она завалилась в коробку к котятам, и те сразу облепили теплое материнское тельце.

В подвале было сыро, воняло канализацией. Мне казалось, что и от меня попахивало, когда я снова выбрался на свежий воздух. Телефон молчал. Я проверил, у него еще не села батарейка. Но звонка от бабуленции до сих пор не было, значит, из школы ей еще не звонили. И пока можно было дышать свободно, без ее нравоучений, я потопал вверх по чертановскому проулку. До окончания Леркиной тренировки времени было еще завались.

Я обошел практически весь район.