Сквозь окно моего подъезда

– Что, Царитов, – ехидно начала она, – опять пустой листочек сдашь? Позориться будешь перед всеми, да? Что ж тебя в школу для детей с умственной отсталостью не определили-то? Ничего ж не можешь, а нам мучайся…

Я почувствовал, как в носу предательски, очень обидно защипало, поэтому быстро вскочил и положил пустой листочек ей на стол.

– Ставьте два, – прошипел я, а потом выбежал из класса под ее грозные, громкие требования вернуться. Но сейчас в кабинет биологии я б не вернулся, даже если бы мне сказали об отчислении.

Я не слышал и не видел этого, но мог поклясться, что ее ручка очень противно скрипела, когда она выводила жирную синюю двойку в журнал. Скатившись по стареньким, хлипким перилам, я очутился на первом этаже школы. Гулкие шаги раздавались по коридору, охранника на посту не было. Он закрывал дверь школы на ключ, чтобы ученики не выбегали на переменах. А сейчас он отлучился, и ключ торчал прямо в замочной скважине. Неслышно повернув его, я толкнул дверь плечом и вывалился на улицу.

Нос и губы все еще саднило – они до сих пор вспоминали жесткие прикосновения Рябовских кулаков. Крови уже не было, и я не видел себя в зеркало, но, судя по ощущениям, в правом уголке губ будет синяк. Димон бил скорее чтоб испугать, а не избить до полусмерти. Но появляться перед Леркой побитым было стремно: она все-таки боксерша, еще засмеет.

«Скажу, что это боевые ранения, – решил я, выбегая из школьной калитки.

Врал я часто и первоклассно. Главным кредо стало не забыть, что и кому я солгал. Учителям я вещал одно, подделывая записки бабкиным почерком; семье – совсем другое, ловко иголочкой стирая двойки из дневника или просто выдирая из него страницы. Даже друзьям привирал, желая выглядеть лучше. А настоящего себя я уже и не помнил, оставив его далеко в детстве. Где-то возле отца, милых прогулок с бабуленцией и беспроблемного первого класса.

Я решился пройтись по району. В кармане нашарил помятые сто рублей, видать, сунутые с утра бабуленцией, и направился в магазин. В нашем подвале жили бродячие коты, а кошка недавно окотилась. Маленькие, пищащие комочки все время хотели есть и жили в подвале, в коробке. Там было тепло, и я принес туда старый плед, стянув у деда. Тот в пьяном угаре и не заметил.

Вискас стоил дорого – по акции двадцать рублей за пачку.