Пёстрые истории о школе и не только…

Женщина за пианино попросила меня подойти к ней поближе, и… начался экзамен:

– Пропой «ЛЯ», – сказала она, нажимая на клавишу. Я осипшим от волнения голосом повторила ноту.

– Теперь отвернись и скажи, сколько клавиш я нажала, – продолжала она.

Я не хочу ни в какой хор, я не ожидала, что придётся сдавать экзамен, я думала, только запишусь – и сразу в хор. Зачем я пришла сюда, хочу домой! Я развернулась и к двери. Открываю дверь, чуть не стукнув подслушивающую Катю. Щёки горят, в глазах слёзы.

– Поехали домой, – говорю.

 – Не хочу ни в какой хор!

Домой так домой. Вышли из Дома пионеров, перешли на другую сторону. Катя ведёт, она же знает дорогу. Уже стемнело, пошёл снег. Сели в троллейбус, стоим на задней площадке молча, считаем остановки. Седьмая, выходим – не узнаём улицу, дома не те, магазины незнакомые. Что делать? Где мы? Заплакали обе, Катя, хоть и старше меня на год, тоже плачет, испугалась.

К нам подходит женщина, спрашивает, почему плачем, почему одни на улице, где живём, как попали сюда.

Нас обступают люди, объясняют, что мы поехали не в ту сторону, что теперь нужно проехать четырнадцать остановок до нашего дома. Мы ещё громче заплакали, у нас было денег только туда и обратно, как мы доберёмся без денег? Какой-то мужчина сунул нам рубль. Женщина тоже дала нам денег и посадила нас в троллейбус, попросив водителя сказать нам, где выходить.

Мы стоим у кабины водителя, ждём нашу остановку. За окном метель, еле огни витрин видны. Страшно подумать, что нас ждёт впереди.

– Банный переулок! – объявляет водитель. – Девочки, вам выходить! Осторожно на улице!

Мы выходим из троллейбуса. Всё родное, узнаём дома, магазины, а вот и наш переулок. У Кати и у меня в ладошках зажаты рубли и монеты. Поделили поровну и по домам!

Я пришла домой раньше мамы, мама даже не узнала о нашем приключении. Деньги я положила в свою копилку (собирала на подарок маме к 8 Марта). Перед праздником пошла в магазин рядом с домом, увидела там красивую брошку на крючочке.

Пробила чек, а мне дают две брошки.

– Мне одну, – говорю я продавщице.

– По одной не продаются, – отвечает она. – Это же серёжки, смотри, – продавщица приложила серёжки к своим ушам. – Красиво? – улыбнулась.

– Красиво! – печально улыбнулась я.

Мама не носила серёжек, у неё даже уши не были проколоты, но подарку обрадовалась. Только теперь я рассказала маме о нашем путешествии, об участии людей в наших мытарствах, о деньгах, которые нам надавали.