Пёстрые истории о школе и не только…

«Почему судьба так обошлась с Григорием?», думала я, изо всех сил пытаясь скрыть своё испортившееся настроение.

А парк радовался, жил и наслаждался прекрасной погодой и красотой природы.

Долго на даче юность витала…

Три старых друга на даче сидели.

Старые песни про детство пропели.

Старые вина они смаковали,

Как за карьерой гнались, вспоминали.

В джипы уселись, уехали в главки…

Детство в клубочек свернулось на лавке,

Запело тихонько про синие ночи:

«Мы – пионеры, дети рабочих!».

… Долго на даче юность витала,

Старое время она вспоминала.

Ностальгия по одноклассникам

После окончания школы мы не торопились обрывать школьные узы. Какое-то время мы всё ещё созванивались, встречались, выясняли, кто куда поступил. Узнавали, кто кого видел, просили передать приветы. Мечтали о новой встрече, о том, чтобы снова собраться всем классом у кого-нибудь на квартире.

И только через десять лет наша мечта наконец-то сбылась. Благодаря упорству и стараниям Нади мы собрались у неё на квартире, на знакомой квартире, где мы иногда танцевали, когда учились в старших классах.

С высоты взрослой жизни такими мелкими показались школьные трагедии. Вспомнили, какой удар получила Надя, когда мы провожали Вовку в армию. Первый раз мне разрешили не ночевать дома, так как проводы начались вечером, длились всю ночь, а рано утром мы были на призывном пункте.

Надя тогда дружила с Вовкой, и мы думали, что она была его девушкой, но там оказалась какая-то другая девушка, которая буквально висела у Вовки на шее, целовала его, и нам было очень жаль Надю. Вовка виновато смотрел на нас, а мы на его стриженую под ноль голову, грустные глаза. Пошёл дождь. Попрощались с Вовкой. Домой ехали молча, переживая первое мужское предательство.

Многие ребята служили в армии, мы переписывались с ними, я до сих пор храню их фотографии.

Валентин презирал тройки. Если он чувствовал, что не сможет хорошо ответить, он предпочитал получить двойку, а не выкручиваться, юлить, ждать подсказки. «Не знаю», опустив длинные ресницы басил он, получал двойку и исправлял её на пятёрку на следующий день. «Тройка – это серость», считал Валентин.