Одиссея

Немало еще их доставят мне боги.

Жалость яви, госпожа! Претерпевши несчетные беды,

К первой к тебе я прибег. Из других ни один мне неведом

Смертный, кто в городе этом; кто в этой стране обитает.

К городу путь укажи мне и дай мне на тело накинуть

Лоскут, в какой ты белье завернула, сюда отправляясь.

Пусть тебе боги дадут, чего и сама ты желаешь, –

Мужа и собственный дом, чтобы в полном и дружном согласьи

Жили вы с мужем: ведь нет ничего ни прекрасней, ни лучше,

Если муж и жена в любви и в полнейшем согласьи

Дом свой ведут – в утешенье друзьям, а врагам в огорченье;

Больше всего ж они сами от этого чувствуют счастье».

Так Одиссею в ответ белорукая дева сказала:

«Странник! На мужа худого иль глупого ты не походишь.

Счастье Зевес меж людей благородного ль, низкого ль рода

Распределяет, кому пожелает, по собственной воле.

То, что послал и тебе он, ты вытерпеть должен отважно.

Нынче же, раз к нам сюда ты приходишь, в наш город и в край наш,

Ты ни в одежде нужды не увидишь, ни в чем-либо прочем,

Что несчастливцам мы встречным даем, о защите молящим.

Город тебе покажу. Назову и людей, в нем живущих.

Городом этим и этой землею владеют феаки.

Дочерью я прихожусь Алкиною, высокому духом;

Держится им у феаков могущество их и величье».

Так сказав, приказала подругам своим густокосым:

«Стойте, подруги! Куда разбежались вы, мужа увидев?

Можно ли было подумать, что враг между нами явился?

Нет средь живых человека такого – и нет и не будет,

Кто бы в стране феакийских мужей дерзнул появиться

С целью враждебною: слишком нас любят бессмертные боги.

Здесь мы живем, ото всех в стороне, у последних пределов

Шумного моря, и редко нас кто из людей посещает.

Здесь же стоит перед нами скиталец какой-то несчастный.

Нужно его приютить: от Зевса приходит к нам каждый

Странник и нищий.

Дайте ж, подруги мои, поесть и попить чужеземцу

И искупайте его на реке, где потише от ветра».

Остановились подруги, одна ободряя другую;

В месте затишном его посадили, как им приказала

Дочь Алкиноя, могучего сердцем, сама Навсикая.

Плащ и хитон перед ним положили, чтоб мог он одеться,

Нежное масло в сосуде ему золотом передали

И предложили в прекрасноструистой реке искупаться.