Одиссея

Моя неизбежна погибель!

Трижды блаженны данайцы – четырежды! – те, что в пространном

Крае троянском нашли себе смерть, угождая Атридам!

Лучше бы мне умереть и судьбу неизбежную встретить

Было в тот день, как в меня неисчетные толпы троянцев

Сыпали медные копья над трупом Пелеева сына!

С честью б я был погребен, и была б от ахейцев мне слава.

Нынче же жалкою смертью приходится здесь мне погибнуть».

Так говорил он. Внезапно волна исполинская сверху

С страшным обрушилась шумом на плот и его закрутила.

Сам он далеко упал от плота, из руки ослабевшей

Выпустив руль. Пополам разломилась на самой средине

Мачта от страшного вихря различных сшибавшихся ветров.

В море далеко снесло и помост и разорванный парус.

Сам Одиссей под водой очутился. Мешал ему сильно

Вынырнуть тотчас напор вздымавшихся волн исполинских.

Сильно одежда мешала, ему подаренная нимфой.

Вынырнул он наконец из пучины, плюясь непрерывно

Горько-соленой водою, с его головы нистекавшей.

Как ему ни было трудно, но все ж о плоте не забыл он.

Вплавь через волны за ним погнался, за него ухватился

И в середине уселся плота, убегая от смерти.

Плот волна и туда и сюда по теченыо носила.

Так же, как северный ветер осенний гоняет равниной

Стебли колючие трав, сцепившихся крепко друг с другом,

Так же и плот его ветры по бурному морю гоняли.

То вдруг Борею бросал его Нот, чтобы гнал пред собою,

То его Евр отдавал преследовать дальше Зефиру.

Кадмова дочь Левкотея, прекраснолодыжная Ино,

Тут увидала его.

Нынче же в безднах морских удостоилась божеской чести.

Стало ей жаль Одиссея, как, мучась, средь волн он носился.

Схожая летом с нырком, с поверхности моря вспорхнула,

Села на плот к Одиссею и слово такое сказала:

«Бедный! За что Посейдон, колебатель земли, так ужасно

Зол на тебя, что так много несчастий тебе посылает?

Но совершенно тебя не погубит он, как ни желал бы.

Вот как теперь поступи – мне не кажешься ты неразумным.

Скинувши эту одежду, свой плот предоставь произволу

Ветров и, бросившись в волны, работая крепко руками,

Вплавь доберися до края феаков, где будет спасенье.

На! Расстели на груди покрывало нетленное это.

Можешь с ним не бояться страданье принять иль погибнуть.

Только, однако, руками за твердую схватишься землю,

Тотчас сними покрывало и брось в винно-чермное море,

Сколько возможно далеко, а сам отвернися при этом».