Одиссея

Куплей когда-то Лаэрт достояньем своим ее сделал

Юным подросточком, двадцать быков за нее заплативши,

И наравне с домовитой женой почитал ее в доме,

Но, чтоб жену не гневить, постели своей не делил с ней.

Шла она с факелом в каждой руке. Из невольниц любила

Всех она больше его и с детства его воспитала.

Двери открыл Телемах у искусно построенной спальни,

Сел на постель и, мягкий хитон через голову снявши,

Этот хитон свой старухе услужливой на руки кинул.

Та встряхнула хитон, по складкам искусно сложила

И на колок близ точеной постели повесила. После

Вышла старуха тихонько из спальни, серебряной ручкой

Дверь за собой притворила, засов ремнем притянувши.

Ночь напролет на постели, покрывшись овчиною мягкой,

Он размышлял о дороге, в которую зван был Афиной.

Песнь вторая

Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос.

Встал с постели своей возлюбленный сын Одиссея,

В платье оделся, отточенный меч чрез плечо перебросил,

К белым ногам привязал красивого вида подошвы,

Вышел быстро из спальни, бессмертному богу подобный,

И приказание отдал глашатаям звонкоголосым

Длинноволосых ахейцев тотчас же созвать на собранье.

Очень скоро на клич их на площади все собралися.

После того как сошлись и толпа собралася большая,

Вышел на площадь и он, с копьем медноострым в ладони.

Шел не один он. За ним две резвых собаки бежали.

Вид на него излила несказанно приятный Афина.

Весь изумился народ, увидавши, каким подходил он.

Сел он на месте отцовском, геронты пред ним расступились.

Встал благородный Египтий и речь пред собранием начал.

Был он летами согбен и опыт имел богатейший;

Сын его милый, Антиф-копьеборец, отплыл с Одиссеем

На кораблях изогнутых в конями богатую Трою.

Был умерщвлен он в глубокой пещере свирепым Циклопом

И послужил для него последней едою на ужин.

Три еще сына остались; в числе женихов находился

Сын Еврином, остальные в отцовском работали доме.

Все же о первом все время он помнил, скорбя и печалясь.

Слезы о нем проливая, он стал говорить пред собраньем:

«Слушайте, что, итакийцы, пред вами сегодня скажу я!

Не созывались у нас ни совет, ни собранье народа

С самой поры, как отплыл Одиссей на судах изогнутых.