Илиада

Прямо направь на Ареса коней твоих однокопытных,

Бей изблизи, не страшись сумасшедшего этого бога, –

Зла, что себе приготовили люди души переметной!

Сам он недавно и мне обещал, и владычице Гере

Помощь давать аргивянам и против троянцев сражаться.

Нынче ж о тех он забыл и совместно с троянцами бьется!»

Так говоря, согнала с колесницы Сфенела на землю,

За руку взявши его; и тотчас с колесницы он спрыгнул.

Быстро сама поднялась в колесницу к Тидееву сыну,

Боем горящая. Тяжко дубовая ось застонала,

Разом ужасного бога поднявши и лучшего мужа.

В руки и вожжи, и бич захвативши, Паллада-Афина

Однокопытных тотчас же коней погнала на Ареса.

Труп Перифанта огромного он обнажал от доспехов, –

Лучшего меж этолийцев, Охезия сына. Его-то

Кровью залитый Apec обнажал. Чтоб ее он не видел,

Дочь Эгиоха-Кронида покрылася шлемом Аида.[43 - Шлем-невидимка подземного бога Аида («невидимого»).]

Лишь увидал людобоец Apec Диомеда героя,

Бросил тотчас он лежать Перифанта огромного там же,

Где, умертвивши его, у сраженного душу исторгнул,

И устремился навстречу Тидееву храброму сыну.

После того, как, идя друг на друга, сошлись они близко,

Первым ударил Apec над ярмом лошадей и вожжами

Медною пикой, пылая желанием душу исторгнуть.

Но ухватила рукой совоокая дева Афина

Пику, толкнула ее, и она меж колес пролетела.

После того Диомед размахнулся могучеголосый

Медною пикой. Ее устремила Паллада-Афина

В низ живота, где Apec опоясан был повязью медной:

Пику туда он вонзил и, прекрасную плоть растерзавши,

Выдернул пику обратно.

Так же, как если бы девять иль десять воскликнуло тысяч

Сильных мужей на войне, зачиная аресову распрю.

Дрогнули в ужасе все, – и дружины троян, и ахейцев;

Так заревел на все поле Apec, ненасытный войною.

Так же, как воздух под тучами нам представляется мрачным

Знойною летней порой, приходящей с удушливым ветром,

Взору Тидида таким же и медный Apec показался,

В небо широкое вверх поднимавшийся с тучами вместе.

Быстро взлетел на Олимп он высокий, жилище бессмертных,

Сел возле Зевса-Кронида с душой, огорченной безмерно,

Рану ему показал с вытекавшей бессмертною кровью

И обратил к нему слово крылатое, жалуясь горько:

«Не негодуешь, отец, на злодейства подобные глядя?

Вечно страшнейшие беды единственно друг из-за друга

Претерпеваем мы, боги бессмертные, людям на радость.