Илиада

Ты же немедленно черную смерть от меня и погибель

Здесь получишь и, пикой моею поверженный, славу

Дашь мне, а душу свою – конеславному богу Аиду!»

Так говорил Сарпедон. Тлеполем ясеневую пику

Поднял. И разом из рук у обоих бойцов полетели

Пики огромные. В шею попал Сарпедон Тлеполему;

Боль приносящая пика насквозь ему шею пробила;

Черною, мрачною ночью покрылись глаза Тлеполема.

А Тлеполем своей пикой в бедро поразил Сарпедона, –

В левое; тело пронзивши, ударилось бурное жало

В кость.

Равного богу царя Сарпедона друзья торопливо

Из тесноты выносили. Влачилась огромная пика

Следом и сильно его удручала. Никто не подумал,

Не догадался извлечь из бедра его пику, чтоб мог он

Вместе с другими идти: до того все кругом торопились.

А на другой стороне тлеполемово тело ахейцы

Из тесноты выносили. Тотчас же все это увидел

Стойкий душой Одиссей. Разъярилось в нем милое сердце.

Он между помыслов двух колебался умом и душою:

Прежде настигнуть ли сына громами гремящего Зевса,

Или ликийцев, мужей рядовых, уничтожить побольше.

Но не ему, Одиссею герою, дано было роком

Острою медью низвергнуть могучего Зевсова сына.

Сердце его на ликийский народ обратила Афина.

Койрана тут умертвил он, Аластора мужа, Алькандра,

Хромия, Галия, также Ноемона и Пританиса.

Много еще бы ликийцев убил Одиссей богоравный,

Но издалека увидел его шлемоблещущий Гектор.

Ринулся он сквозь передних, покрытый сияющей медью,

Ужас данайцам неся.

В радость пришел Сарпедон и печальное слово промолвил:

«Гектор, не дай, умоляю, лежать мне добычей ахейцев,

Но защити! И пускай уже в городе вашем покинет

Жизнь мое тело. Я вижу, что нет никакой мне надежды

В дом возвратиться к себе, в дорогую отцовскую землю,

Радость принесть и супруге любимой, и малому сыну».

Так говорил он. Но Гектор ему ничего не ответил.

Бурно пронесся вперед, чтоб как можно скорее ахейцев

Прочь отогнать и у многих копьем своим души исторгнуть.

Равного ж вечным богам Сарпедона друзья посадили

В поле, под дубом прекрасным эгидодержавного Зевса.

Вытащил вон из бедра ясеневую острую пику

Мощный Пелагон, который товарищем был его милым.

И отлетела душа, и глаза его тьмою покрылись.

Вскоре однако вздохнул, и дыхание ветра Борея

Дух его вновь оживило, дышавший нечасто и тяжко.