Илиада

Если же кто колесницей своею на вражью наедет,

Пику наставь наперед: наилучший для конника способ.

Предки таким же путем города разгромляли и стены,

Разум и волю такие ж в груди у себя сохраняли».

Так возбуждал их старик, издавна уже опытный в войнах.

Радость Атрида взяла и тогда, как его он увидел,

К Нестору громко с словами крылатыми он обратился:

«Если б, о старец, как дух неослабный в груди твоей милой,

Ноги служили тебе и осталась бы в свежести сила!

Но утесняет тебя неизбежная старость.

Мужи другие старелись, а ты б оставался меж юных!»

Нестор, наездник геренский, ему отвечая, промолвил:

«Очень и сам я желал бы, Атрид, оставаться, каким я

Некогда был, убивая Еревфалиона героя.

Сразу, однако, всего не даруют бессмертные людям;

Юношей был я, теперь же мне спутницей сделалась старость.

Но и таким я пойду между конными, их направляя

Словом своим и советом: вот честь, что осталась для старцев.

Копьями ж будут сражаться мужи помоложе, какие,

Позже родившись, чем я, на свою полагаются силу».

Радуясь сердцем, Атрид Агамемнон отправился дальше.

Встретил наездника он Менесфея, Петеева сына.

Он средь афинян стоял, возбудителей бранного клича.

Там же, вблизи Менесфея, стоял Одиссей многоумный;

Вкруг же него кефалленцев ряды, не бессильных в сраженьях,

Праздно стояли.

Только что подняты были и шли друг на друга фаланги

Конников быстрых троян и ахейцев. Они же стояли, –

Ждали, когда, наступая, другая колонна ахейцев

Против троянцев ударит, чтоб тотчас в сраженье ввязаться.

Их увидав, на обоих набросился царь Агамемнон,

Громко позвал и с словами крылатыми к ним обратился:

«Сын скиптроносца Петея, питомца Крониона Зевса,

Также и ты, хитродей, преисполненный злого коварства!

Что вы стоите тут, ежась от страха, других выжидая?

Вам надлежало б обоим в передних рядах находиться,

Первыми в жаркую битву бросаться, других увлекая.

Первыми вы от меня ведь о пиршествах слышали наших,

Если сбиралися пир мы, ахейцы, задать для старейшин.