Илиада

После того, как достигли пространного стана ахейцев,

Черное судно они далеко оттащили на сушу

И над песком на высоких подпорках его укрепили.[8 - Чтоб не подгнивало дно корабля.]

Сами же все разошлись по своим кораблям и по стану.

Он же враждою кипел, при судах оставаяся быстрых, –

Богорожденный Пелид, герой Ахиллес быстроногий;

Не посещал он собраний, мужей покрывающих славой,

И не участвовал в грозных сраженьях. Терзаяся сердцем,

Праздно сидел, но томился по воинским кликам и битвам.

Срок между тем миновал, и с зарею двенадцатой снова

Вечно живущие боги к себе на Олимп возвратились

Вместе все; во главе их Кронид.

Сына Фетида. Поднявшись из волн многошумного моря,

С ранним туманом взошла на Олимп и великое небо.

Там Громовержца сидящим нашла одиноко, без прочих,

На высочайшей вершине горы многоглавой Олимпа.

Села пред Зевсом владыкой, колени его охватила

Левой рукой, а правой его подбородка коснулась

И начала говорить, умоляя Крониона-Зевса:

«Зевс, наш отец! Если в прошлом когда оказала услугу

Я тебе словом иль делом, исполни мое мне желанье:

Сына почти моего, – кратковечнее всех остальных он.

Ныне обидел его повелитель мужей Агамемнон:

Отнял награду и сам, отобравши, добычей владеет.

Так отомсти же за сына, премудрый Зевес олимпийский!

Войску троянцев даруй одоленье, покуда ахейцы

Сына почтить не придут и почета ему не умножат».

Так говорила. И ей ничего не ответил Кронион.

Долго сидел он безмолвно.

Так и держала колени его и взмолилася снова:

«Дай непреложный обет, головою кивни в подтвержденье

Иль откажи; ты ведь страха не знаешь; скажи, чтобы ясно

Я увидала, как мало мне чести меж всеми богами».

Ей с большим раздраженьем сказал облаков собиратель:

«Дело плохое! Меня принуждаешь ты ссору затеять

С Герою. Станет она раздражать меня бранною речью.

Вечно она средь богов уж и так на меня нападает

И говорит, что в боях помогать я стараюсь троянцам.

Но удалися теперь, чтоб тебя не заметила Гера.

Сам ко всему приложу я заботу, пока не исполню.

Вот, головой я кивну, чтоб была ты уверена твердо.

Это – крепчайший залог меж богов нерушимости слова,

Данного мной: невозвратно то слово, вовек непреложно

И не свершиться не может, когда головою кивну я».

Молвил Кронион и иссиня-черными двинул бровями;

Волны нетленных волос с головы Громовержца бессмертной

На плечи пали его.