Крупные ставки

Наверняка они направлялись к барам пропустить по бокалу перед сном.

Мелани задумалась о том, как проводит время Джина. Посчастливилось ли ей встретить того самого, кого хотела сразить наповал харизмой? И как она собралась обмануть устав?

Мелани настолько погрузилась в рефлексию, что не заметила, как к ней подсел мужчина и ровным приятным голосом спросил:

– Вы принимаете наличные?

Возможно, он говорил что-то еще до того – приветствие или обращение, но Мелани не могла вспомнить.

– Добрый вечер! – включив профессионала, она поздоровалась с гостем и закрепила новые правила игры.

Сквозь павшую пелену собственных размышлений Мелани увидела мужчину, неброско красивого, но все же с таким лицом, за которое невольно зацепишься взглядом в толпе. На его волнистой шевелюре выгоревших волос аккуратно спряталась платиновая прядка, берущая начало прямо от центра лба.

«Должно быть, нервная работенка!»

– Тогда двадцать долларов на Зеро.

Мелани удивилась, но деловито произнесла «Ставок больше нет» и поймала на себе заинтересованный взгляд незнакомца, ставшего свидетелем ее преступления. Крупье не имел права терять концентрацию за столом, а она витала в облаках добрых пятнадцать минут.

Мелани запустила шарик и принялась его гипнотизировать, лишь бы избежать неловкости с гостем. А он, в отличие от других игроков, смотрел прямо на нее. Долго, внимательно, изучающе. Краем глаза Мелани видела, что выражение его лица ни разу не изменилось.

– Шестнадцать, красное, четное, низ! – скрывая собственное удовлетворение, сообщила Мелани.

Мужчина же не расстроился, наоборот, слегка подался вперед, устраиваясь за столом. Он расстегнул пуговицу пиджака и бесшумно опустил бокал с виски в подстаканник.

Строгий черный костюм из тонкой шерсти сидел на его хорошо сложенной фигуре безукоризненно. Он походил на владельца казино больше, нежели нарочито импозантный мистер Теренс.

– Продолжим? – с прохладцей спросил незнакомец, оперевшись предплечьем на стол.

– Ваша ставка?

– Так же на «Два», – он положил банкноту на стол и вновь превратился в зрителя.

Он сидел неподвижно, будто каменное изваяние, и медленно блуждал по лицу девушки.