Акулы во дни спасателей

Но ничего не получалось, оно прицепилось и преследовало меня по всей площадке.

Сент-Кристофер размазал нас по паркету, за пять минут до конца меня отправили на скамью запасных, на краю скамьи я бросил на голову полотенце, пусть будет темно, глухо и воняет. Перед тем как полотенце закрыло мои глаза я увидел двух скаутов[54 - В профессиональном спорте – работник, который ищет талантливых спортсменов для своего клуба.] у трибун, они убрали камеры, ноутбуки и направились к выходу.

Может они приходили смотреть не меня.

* * *

После Сент-Кристофера я день отдыхал, сидел дома, смотрел спорт. Показывали десятку лучших матчей с мельницами[55 - Разновидность броска сверху (слэм-данка), при котором игрок в прыжке забрасывает мяч в корзину, предварительно пронеся по окружности.] и мячами летящими в корзину поверх рук соперника, попаданиями с одного удара и крюками[56 - Бросок мяча боком к защитнику и кольцу.] справа которые отправляют соперника в нокаут, и на каждый такой бросок толпа реагировала криком, как когда то на мои.

Позади меня кто то вошел в комнату и на колени мне шлепнулся целлофановый пакет с моими косяками. Голос Ноа произнес:

– Нашел у тебя в обувной коробке.

Я запрокинул голову, он стоял за диваном, так что я видел его кверх ногами, и я такой:

– Ты теперь в моих вещах шаришься?

– Надо было придумать что-то пооригинальнее обувной коробки. И вообще, – сказал Ноа, – я думал, ты завязал.

Я опустил голову и посмотрел на сладкую пакалоло[57 - Марихуана.] в папиросной бумаге.

– Ты разве не должен сейчас лечить рак? – спросил я. – Писать шыдевры для укулеле?

– Я думал, ты говорил, что бросил, – повторил он.

– Бросил, – сказал я, и это была правда.

– Если это называется бросил, то мои бздехи не пахнут.

– Так оно и есть, судя по тому, как ты себя ведешь, – сказал я. – Задираешь нос, хотя сам в дерьме по уши. И наверняка в пакете не хватает, потому что ты спер.

– Я ничего не трогал, – сказал Ноа. – И у меня-то как раз все в порядке.

Я снова уставился на экран.

– Ага, как же. К нам теперь почти никто не ходит. А если и придет, мама с папой всех прогоняют. Типа того, – я изобразил папу с мамой, – “мы решили, ему лучше отдохнуть и пока никого не принимать, пожалуйста, не приходите больше, мы сами вам позвоним”.

На секунду Ноа удивился, но быстро справился с этим.

– То-то ты рад, – сказал он. – Наверняка улыбаешься, когда закрываешь перед кем-то дверь.

– Я не рад, что мы сидим без денег.